В борьбе за сердце Женевьевы - М. Джеймс

— Это чушь собачья, — говорит Роуэн, и я поднимаю взгляд, поражённая тем, как горят его зелёные глаза, когда он смотрит на меня. — Ты всю жизнь упорно трудилась, чтобы быть лучшей, Женевьева. Нет ничего плохого в том, чтобы оплакивать это. Ты не становишься менее талантливой танцовщицей или художницей, потому что была бы несчастна, если бы не могла быть такой, какой была когда-то.

Я прикусываю губу.

— Ты действительно так думаешь?

Он согласно кивает.

— Когда ты познаешь лучшее в чем-то, уже невозможно вернуться к его худшей версии и остаться прежним.

Его пристальный взгляд устремлён на меня, и по моему телу пробегает дрожь. Я не думаю, что он говорит о балете. Я с трудом сглатываю, отводя глаза, и в этот момент машина позади нас снова сигналит. Роуэн начинает поворачиваться и кричать на водителя, но я протягиваю руку и касаюсь его ноги. Я чувствую, как он замирает, как напрягаются его мышцы под моей рукой, и Роуэн откидывается на спинку сиденья, глядя на меня.

— Давай просто уедем, — тихо предлагаю я, и он кивает в ответ.

Когда мы возвращаемся в пентхаус, я наконец-то беру свой телефон в руки, игнорируя сообщения от Криса. Я решительно отказываюсь их читать. Вместо этого я проверяю сообщения от Далии и Эвелин, уверяя их, что со мной всё в порядке. Они отвечают почти сразу же, спрашивая, не хочу ли я пойти куда-нибудь отпраздновать снятие гипса. Я раздумываю всего минуту, прежде чем согласиться. Думаю, это будет полезно для меня. И я не уверена, смогу ли выдержать ещё один вечер, просто сидя в пентхаусе с Роуэном и чувствуя, как между нами нарастает напряжение. Он был слишком измотан долгими днями встреч со своим отцом, чтобы хотеть куда-то выходить и что-то делать, и я заметила, что недостаток подвижности, который был у меня раньше, расстраивал его. Но теперь гипс снят, и я должна признать, что было бы неплохо сходить куда-нибудь и выпить с друзьями.

— Я собираюсь повидаться с Далией и Эвелин, — говорю я Роуэну, и он смотрит на меня, приподняв бровь.

— Прямо сейчас?

— Нет, сегодня вечером. Я, наверное, встречусь с ними примерно в семь или восемь часов?

— Я отправлю с тобой Рори, — тут же предлагает он. — Мне нужно поговорить с отцом о том, чтобы нанять для тебя специального телохранителя, теперь, когда ты уже можешь ходить и заниматься. Но...

Я удивлённо смотрю на него.

— Мне не нужен телохранитель.

— Да, нужен, — отвечает он, не раздумывая. — Особенно учитывая, что у тебя есть этот бывший парень, который причинил тебе столько неудобств. Но есть и другие причины. Ты жена наследника ирландской мафии, Тайбсих (Драгоценная). Ты не можешь ходить без защиты.

Я медленно выдыхаю, но уже чувствую, как моё желание спорить начинает угасать. Если опыт Эвелин и Далии имеет какое-то значение, то Роуэн не изменит своего мнения. Это будет просто спор, который я, в конце концов, проиграю, и я не вижу смысла в этом. И, если быть честной с самой собой, он не так уж неправ в том, что было бы неплохо иметь некоторую защиту на случай, если Крис решит меня побеспокоить. Я не думаю, что он действительно пойдёт на такое, чтобы снова причинить мне вред, но телохранитель помешал бы ему даже заговорить со мной.

— Хорошо, — уступаю я, замечая вспышку удивления в глазах Роуэна.

Несмотря на то, что я всё ещё пытаюсь смириться с реальностью своей травмы и с тем фактом, что я понятия не имею, что теперь буду делать со своей жизнью, я чувствую небольшой прилив волнения, когда начинаю готовиться к вечеру. Давненько я не гуляла со своими подругами, и это будет хорошим развлечением.

Я выбираю удобную обувь на плоской подошве, чтобы не напрягать всё ещё заживающую лодыжку. Мой выбор падает на черный шёлковый комбинезон с широкими штанинами в цветочек. Я оставляю волосы распущенными, наношу лёгкий макияж и добавляю несколько простых золотых украшений. Прежде чем спуститься вниз, я бросаю взгляд в зеркало.

Я немного поправилась, но, думаю, это идёт мне. Я уже не выгляжу такой хрупкой, как раньше.

Когда я спускаюсь вниз, Роуэн уже ждёт меня на кухне. Он окидывает меня пристальным взглядом, и я замечаю знакомый блеск желания в его глазах.

— Желаю хорошо повеселиться, — говорит он, его голос остаётся нейтральным, но я чувствую его взгляд на себе всю дорогу до двери.

Рори стучит и заходит, когда я достаю ключи. Роуэн откашливается и обращается к нему.

— Присмотри за ней, — говорит он твёрдо. — Убедись, что никто не беспокоит её.

— Понял, босс, — отвечает Рори, отдавая честь двумя пальцами, и следует за мной, когда я покидаю пентхаус.

Далия и Эвелин уже ждут меня в десертном баре «Тапас», где мы планировали встретиться. Это кондитерская в ярких пастельных тонах, которая отлично подходит для замены обычного бара, так как ни одна из них сейчас не может позволить себе алкоголь. Я же, с другой стороны, все ещё могу наслаждаться выпивкой и не теряю времени даром, заказывая белое вино, как только мы занимаем кабинку у окна, обитую розовым и жёлтым бархатом, к которой нас провожает хозяйка. Рори предпочитает сесть с двумя телохранителями, которые пришли вместе с Далией и Эвелин.

— Вам не надоедает это? — Спрашиваю я, когда мы рассматриваем меню, напечатанное цветистыми буквами, которое оставила нам хозяйка. — За вами постоянно следят люди?

Эвелин тихо смеётся, а Далия пожимает плечами.

— Сначала мне это не нравилось, — признается она. — Но теперь я привыкла к этому. Теперь я чувствую себя в большей безопасности. Особенно с тех пор, как я узнала, какую опасность может представлять положение Дмитрия.

— Это всего лишь один из недостатков, — говорит Далия. — Но они умеют держаться в тени. Иногда я забываю, что за мной всегда кто-то наблюдает.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Эвелин, меняя тему. — Ты сказала, встреча прошла нормально?

Я киваю.

— Всё было хорошо. Я в порядке, пока следую всем инструкциям, которые они мне дали. Я просто... — Я тянусь за своим напитком и делаю глоток. — Я все ещё не могу понять, что это значит. Что я теперь собираюсь делать со своей жизнью.

— У тебя есть время принять решение, — успокаивает меня Далия. — Тебе не обязательно решать это прямо сейчас.

— Я знаю. — Я выдавливаю из себя улыбку. — Чем вы двое занимались, пока я приспосабливалась к семейной жизни?

Они с энтузиазмом рассказывают мне о своей жизни: о магазине Эвелин, о новой выставке Далии в музее,