Ох уж эти иномирянки! - Юлия Викторовна Меллер

Васильчиков хохотнул и принялся суетиться. Он нарезал мясо, выложил на блюдо печёные овощи, заварил чай. Ольга в это время накрывала на стол. Ели они увлеченно, с аппетитом.

— Вот! Другое дело! — сыто отвалившись от стола, нарушил тишину Демьян.

— Ты потрясающе вкусно готовишь, — похвалила воина Ольга. — Тебе бы свой трактир открыть.

— Не, трактир не хочу. Шумно там и дымно.

— Ты бы навел дисциплину и порядок.

— Эх, — глаза унтера затуманились, но он встряхнул головой: — Если только где-нибудь на отдаленном тракте открыть постоялый двор. Что б изредка встречать путников, давать им кров на денёк и провожать с лёгким сердцем. А в свободное время ходить на охоту, слушать лес.

— Устал от людей?

— Так всю жизнь в казарме. Устал, — согласился Демьян. — Но отшельником жить не хотел бы. Мне любо серединка на половинку.

— Ладно. Спасибо, что накормил. Пойду-ка я продолжу записывать разговор, пока помню.

— Вам беседа с мудрейшей покоя не даёт?

— Не даёт. Она определенно хотела мне что-то сказать, а я не поняла. Признаться, меня раздражают загадки на пустом месте. Она же знает, что я не местная и могла бы всё открыто объяснить!

— А толку объяснять? Вы поймёте ровно столько, сколько готовы понять, а лишнее вызовет у вас вопросы и сомнения.

— Демьян Порфирьевич, признавайся, какой университет ты заканчивал? — шутливо спросила Оля.

— Солдатская наука.

— Вот оно как, — Ольга проводила взглядом занявшегося домашними хлопотами унтера, налила себе чаю и продолжила конспектировать разговор с мудрейшей. Она записывала не только произнесённые слова, но в подробностях описала поведение жрицы и свои ощущения.

Закончила только к вечеру и перечитав, поняла, что ей требуется консультант. Им мог бы стать аспирант Совушкин, но Ольге не хотелось признаваться ему в неумении понять ситуацию.

Ей слишком часто приходится говорить ему, что она не знает, как работает то или иное устройство в её мире. Игнат Сергеевич относится к этому с пониманием и умудряется выжать из неё массу полезного, но не всегда ему удаётся скрыть досаду на столь неудачный источник информации. Она уверена, что он страдает из-за того, что она не учёный, и к тому же женщина.

Поэтому Ольга решила поделиться своими сомнениями с Головиным. С ним ей было легко. Деликатность Всеволода Аристарховича помогала ей без лишних нервов переносить допущенные ошибки, и он всегда помнил, что для неё всё здесь внове, и с большим уважением относился к её способности адаптироваться.

— Ольга Дмитриевна, — оторвал её от мыслей Демьян, занеся в дом дрова на завтрашний день. — На улице новую афишу приклеили к тумбе. Пишут, что в театре показывают драму.

Унтер почесал бровь, смахивая с неё прицепившуюся паутинку, и с достоинством продолжил:

— Драма — это когда всё хуже некуда. Может, вам сходить?

— Думаешь, что это взбодрит меня? — хмыкнула Ольга. — А что за постановка?

— Вроде «Гроза» называется. Уж не знаю, про что там, но в газете хвалили.

— Да ты театрал! — восхитилась она.

— Не, я не этот. Просто читаю всё подряд, как вы советовали, чтобы знать, чем город дышит.

— Ты меня вновь удивляешь! А я вот не следую своим же советам и раз за разом попадаю впросак.

— Зато вы хозяйственная!

Ольга в изумлении посмотрела на унтера: её вклад в хозяйство был минимальным.

— Я в том смысле, что вы не проигрываете деньги в карты и не спускаете тыщи на платья.

— А-а, — понимающе и разочарованно протянула она.

— И о завтрашнем дне думаете.

— Не велика заслуга, — фыркнула Ольга, но унтер с ней не согласился.

Он во время службы насмотрелся на овдовевших молодых жён или внезапно осиротевших дочерей на выданье. Лишь малая часть из них сумела сберечь нажитое отцом или мужем имущество. А чтобы кто-нибудь из этих женщин задумался о том, чтобы не только сохранить наследство, а попробовать приумножить, таких он не знал.

Образцова же прекрасно понимала цену деньгам и с первых дней взялась обеспечивать своё будущее. Демьян ещё в Мёртвом мире понял, что надо держаться подле неё, если он хочет выжить. На Земле же он только убедился, что с ней не пропадешь. Точнее, его служба такова, что он может пропасть, а вот его семья останется при ней и выживет.

Ольга подошла к большому зеркалу и с сомнением оглядела себя. Мысль о посещении театра ей понравилась, но сразу возникал вопрос о том, в чём туда идти. Её длинные юбки с блузами принимались обществом снисходительно, но для театра это не годилось. Если уж ломать моду, то делать это надо красиво.

В прошлом родной Земли на смену широким юбкам на каркасе пришли узкие с турнюром, и только потом появились элегантные костюмы. Она схватилась за карандаш, пытаясь нарисовать юбку, блузку и жакет со шляпкой, но через полчаса отбросила. Самой ей такое не сшить, а если идти в ателье, то придется долго ждать и за работу дорого возьмут. Опять же, надо заказывать не один костюм, а несколько. Так будет дешевле, и с уходом за ними проще.

— Обойдусь без костюмов, — скомкав лист с набросками, где переплелась мода разных веков, расстроенная Ольга отправилась спать.

Демьян проводил её понимающим взглядом, вытащил из корзинки для бумаг смятые листы, расправил их, посмотрел на женские силуэты в необычной одежде и, аккуратно сложив, решил передать советнику. Унтер даже не сомневался, что Головин ухватится за идею пригласить Ольгу Дмитриевну в театр и с присущей ему ответственностью побеспокоится о платье для неё.

На следующее утро Оля своими глазами увидела афишу и решительным шагом направилась к кассе. Каково же было её разочарование, когда оказалось, что женщине невозможно купить билеты. Нет, ей никто не запрещал их покупать, но в партер женщин не пускали, первые ряды лож были забронированы до конца года на конкретные имена, а билеты на галёрку продавались моментально из-за малого количества.

Расстроенная своей неудачей, она прогулялась до центра города, зашла в кондитерскую, купила ужасное кремово-бисквитное пирожное, которое отдала уличному мальчишке, и направилась к советнику. Ей подумалось, что пригласить его на обед и там обсудить визит жрицы — это хорошая идея.

Проверив свою привлекательность в отражении витрины, она купила букетик хризантем и попросила следовавшего за нею унтера поймать извозчика. Неудача с театром подпортила её настроение, но встрече с Головином Ольга радовалась. Ей было приятно думать, что при виде неё лицо Всеволода Аристарховича посветлеет, морщинка меж бровей разгладится и вообще он весь словно расцветёт. И