Ох уж эти иномирянки! - Юлия Викторовна Меллер

— Я думала, что сейчас будет траур по погибшим и разбирательства, — растерянно пробормотала Ольга.

— Родители скорбят, но слухи о целях разведки разнеслись быстрее ветра. Знать требует выяснения причин неудачи и возобновления попытки. Все словно с ума посходили.

— А вы не знаете, что произошло с Орловым и его группой?

— Знаю, но объяснений у меня нет.

— Э-э-э, а мне скажите? Может быть, я выдвину оригинальную версию или наш умница Совушкин выскажет свои предположения. Всеволод Аристархович, вы же сами сказали, что всё вышло из-под контроля, так какие уж тайны.

— Они все передрались.

— Что?

— Я говорю, что элитная группа Орлова, попав в Мёртвый мир, сама себя сгубила. Они вели себя как сумасшедшие. Сначала парочка задир начали конфликтовать, потом другие. Ссоры быстро перешли в дуэли и закончились борьбой за выявление сильнейшего.

— Вы шутите? — не поверила ему Оля.

— Да куда уж!..

— Но… это ужасно! Это ненормально. Неужели не нашлось никого разумного, чтобы остановить их?

— Ольга Дмитриевна, вы сами отмечали неоправданную агрессию иномирных существ.

— Да, но… так вы думаете, что группа Орлова подверглась воздействию? Но почему же в первый раз этого не произошло?

— Я думаю, что тогда группа Орлова была дезориентирована открывшимся, потом сработал инстинкт самосохранения. Этот инстинкт выделяют некоторые доктора…

— Я знаю, что такое инстинкт самосохранения, — мягко прервала его Оля.

— Хм, хорошо. Так же отмечу, что в группе были опытные унтеры, которые не могли не подчиниться офицеру, потому что это основа их жизни. Ну а потом появились вы…

— Вы так говорите, как будто моё появление могло повлиять на агрессию!

— Я всего лишь констатировал факт. Вы появились — и группа получила новую задачу. У выживших воинов появилась надежда.

— А-а, ну так-то да.

— Ольга Дмитриевна, вы рассказывали, что не все твари вели себя агрессивно. Значит, кто-то из них сумел избежать неконтролируемого состояния.

— Ну, наверное, те у кого мозгов не было, — бездумно ответила она, вспомнив бесформенных существ. — А вообще-то вы правы, — встрепенулась Оля. — Не все бешено кидались на других существ. Те же крысы вели себя по-другому.

— Ольга Дмитриевна, вы рассказали много полезного и мне жаль, что генерал-воевода Лисицын не счел нужным воспользоваться вашими знаниями.

— Вы вроде бы хвалите меня, но при этом так смотрите, как будто приговор мне сейчас скажете.

— Я вынужден просить вас сопровождать новую группу в Мёртвый мир, — с трудом выдавил из себя Головин. Вид при этом он имел такой, что краше в гроб кладут.

— Какую группу? — не поняла Оля.

— Что? — он посмотрел на неё с таким виноватым видом, что Ольга стала бояться за его сердце.

— Я спрашиваю, что за группа?

— Это я, Совушкин, Васильчиков и Ежов с Полозовым.

Глава 24. Флирт

— Всеволод Аристархович, ну что вы себя терзаете? Пройдёт время и наши имена, имена первопроходцев войдут в историю. Вы предложили мне увековечить своё имя, а корите себя, как будто подложили мне свинью.

— Ольга Дмитриевна, вы вновь выражаетесь не как дама!

— Дамы разные бывают. Сегодня модно слыть нежной фиалкой или загадочной фуксией, завтра колючим чертополохом, — отмахнулась Оля.

Она выжидающе посмотрела на Головина. Со дня их разговора в ресторации прошли сутки. Оля в тот день без колебаний дала своё согласие на участие в походе в Мёртвый мир, и советник занялся подготовкой.

— Ольга Дмитриевна, я принёс вам жалование.

Советник выложил на стол несколько бумажных купюр, аккуратно сложив их стопочкой. Он позаботился о том, чтобы кассир выдал ему новенькие банкноты разного номинала для удобства Образцовой.

— Это замечательно, но я думала мне самой надо…

Она не договорила, заметив, как сильно разволновался Всеволод Аристархович.

— И я приглашаю вас в театр. Сейчас играют драму… говорят, зал рукоплещет.

— О, я бы рада, — она прижала руки к груди, — но…

— Вот, — Головин протянул карточку с витиеватым названием пошивочной мастерской. — Я осмелился заказать вам платье.

— Всеволод Аристархович, не надо было, — начала возражать Ольга, представив себя в корсете и шарообразной юбке. В этом платье она соберет все слюни похотливых кобелей.

— Прошу вас, не отказывайтесь, — тихо попросил Головин. — После театра мы сразу отправимся на вокзал и уедем в Нижний Новгород.

— Да вы мастер приключений, — хохотнула Ольга, и советник робко улыбнулся.

— Вы не сердитесь на меня?

— Я позавчера сердилась на вас. Сказали мне о походе — и пропали.

— Мне надо было оформить запрос на Полозова с Ежовым. Командование не захотело их отдавать. Пришлось задействовать связи князя Ошкина.

Головин при упоминания своего покровителя, испытал двойственные чувства. Он продолжал надеяться на княжеское чувство долга перед императором и одновременно испытывал дискомфорт за то, что продублировал свой доклад о Великом Проводнике и отослал главе Имперского Ока. Этот поступок может сделать Головина изгоем. Не только Ошкин будет возмущен, если узнает, но и другие князья, потому что каждый примерит эту ситуацию на себя и сочтет советника неблагодарным. Так что все они постараются сделать Всеволода нерукопожатным в назидание другим. Но утаивать или придерживать подозрения насчет Проводника было бы крайне опасно для императора, если не для всей Земли. И Головин боялся признаться себе, что опасается не столько скандала, сколько высмеивания. Он позволил себе сделать очень смелые выводы и мог снискать славу черного вещуна.

— А господин Совушкин не против посещения Мёртвого мира?

— голос Ольги Дмитриевны вернул советника в здесь и сейчас.

— Он… — Всеволод Аристархович замялся, не зная, как передать состояние аспиранта: — Игнату Сергеевичу больше всего на свете хочется попасть в иной мир, но он панически боится тварей.

— Уверена, что в поисках знаний он готов пойти на любое безрассудство!

— Вы думаете наш поход — это безрассудство?

— Вовсе нет. Это я в общем.

— Наш поход логичен и неизбежен, но Совушкин пока не осознал своей роли первооткрывателя. — Всеволод с улыбкой повторил ее слова.

— Но скоро он поймёт, что лавры не достаются тем, кто занимается исключительно кабинетной деятельностью, — наставительно произнесла Ольга.

— В этом я с вами поспорил бы!

— О, Всеволод Аристархович, не занудствуйте. Оставьте мне веру в то, что герои — это сильные и смелые люди, а не кабинетные червяки.

Головин сник, а Ольга, ничуть не смущаясь своей прямоты, заявила ему:

— А вы зря относите себя к последним. Я с первого взгляда поняла, что вы человек действий, и не ваша вина, что до сих пор у вас не было возможности убедиться в этом.

Между ними возникла неловкая пауза,