Бедовая помощница в академии драконов - Анастасия Милованова

— Ничего себе, — выдыхаю я, снимая с головы кота и откладывая на кровать слепаря. — А все огненные маги так умеют?

Почему-то на мой безобидный вопрос Эфи вздрагивает. Подруга неопределённо ведёт плечом и всё же отвечает:

— Я же не дипломированный маг, мне все наши возможности неизвестны. — Она косится на меня с лёгкой улыбкой и быстро переводит тему. — Что будем делать? Надо как-то убрать или хотя бы замаскировать этот бедлам.

Оставив недомолвку без внимания, я с облегчением выдыхаю. Бездна с ней, будет ещё возможность расспросить Эфи о её огненной магии. Главное, что у нас есть возможность спокойно обсудить остальные вопросы. Куда более волнующие.

— Последствия устраним завтра. Без лишних свидетелей и воплей. А сейчас… — Плюхнувшись на кровать и сложив руки на груди, я деловито оглядываю комнату и ещё раз убеждаюсь в том, что наши хулиганы угомонились. — А сейчас, когда мы друг у друга на крючке, можно вернуться к нашим тайнам. Без вранья, без паники и без поджогов.

Эфи награждает меня хитрым прищуром и спустя мгновение кивает. Занимает место напротив, подтянув ноги и накрыв их одеялом. Котобудильник тут же вопросительно мурлыкает, надеясь устроиться на гостеприимных коленях.

— Ладно уж, иди сюда, любитель огоньков. — Эфи широко улыбается, и котяра с громким «мряу» занимает уже, кажется, его законное место.

— Вот и славно. — Я хлопаю в ладони и нахожу взглядом моего любимого секретаря.

А Чик в ответ только нервно встряхивается. Сидя на карнизе, ворон круглыми от шока глазами наблюдает за нами. Чувствую, завтра меня ждёт допрос с особым пристрастием: Чик не упустит возможности разжиться информацией. Особенно такой специфической. Не каждый день встречаешь принцессу-бастарда.

Но сначала допрос учиню я.

— Эфи, прости, но первый вопрос задам я, и он будет не к тебе. Чик, милый, а какое у тебя было задание?

— Следить за измельчителем, — бурчит ворон.

— Но почему-то ты здесь. — С преувеличенным равнодушием я постукиваю пальцем по губам. — Мне нужно беспокоиться?

Сама не заметила, как успела перенять манеру общения Райгарда. Но мне это даже нравится. По крайней мере, Чик тут же собирается и отвечает без присущего ему ехидства:

— Измельчитель успокоился и последние несколько часов не подавал признаков жизни. Подозреваю, что без твоего присутствия в приёмной он, так сказать, отключается. Старичок же.

— То есть утром нас не будет ждать приёмная, засыпанная конфетти из документов? — ещё раз уточняю я.

Чик, поняв, что ругать его не собираются, принимается чистить пёрышки. И попутно выдаёт со смешком:

— До утра этот любитель бумаги совершенно точно никого не побеспокоит. Я его в стол запихал. Он выберется оттуда, только если прогрызёт стенки.

Ловлю мягкую улыбку Эфи, которой она награждает Чика. Затем её взгляд перемещается на Искру, лежащую на моей кровати.

— Моя очередь, — произносит соседка. — Искра, ты правда дитя Ноктурны?

— Да. — Книга раскрывается где-то посередине и тихо шелестит страницами. — А ты, насколько я помню, с моей матерью знакома не понаслышке.

Эфи горько усмехается и отводит глаза, её пальцы бесцельно теребят край одеяла.

— Знакома. Да. На самом деле, я думала, что мы были почти что семьёй. Ноктурна долгое время была замужем за моим дядей. А я, как королевский бастард, вечный лишний рот и пятно на репутации, жила у них. Ноктурна… — Эфи на секунду замолкает. — Она относилась ко мне как к дочери. Говорила, что кровь не имеет значения. Мы были очень близки. Точнее, я так думала. А потом, когда мне исполнилось четырнадцать, когда за мной прислали гонцов из столицы, она исчезла. Я думала, мы можем сбежать вместе, но Ноктурна решила по-другому. Она бросила меня. Не оставила даже записки.

Эфи замолкает, стискивая зубы и кулаки. Котобудильник обеспокоенно топчется на её коленях, но с волнением подруги не справляется даже его магия. И я прекрасно понимаю почему. Со стороны Эфи ситуация действительно выглядит крайне мерзко.

— Всё было не так! — голос Искры разрезает тишину. — Её вынудили! Маму заставили бежать и молчать! Её практически выжгли и вернули в Хардению как ненужную игрушку. Но тебя она не бросала, Эфи!

Я молчу, не считая себя вправе вмешиваться в разговор. Эфи же смотрит на книгу с немым недоверием, в глазах подруги мелькают искры боли от предательства, которого, как оказывается, и не было.

— Легко говорить, — наконец произносит подруга. — Где доказательства? Где она была все эти годы?

— Здесь, в «Ресталии». И завтра утром она сама обо всём тебе расскажет, — твёрдо заявляет Искра. — Дай ей шанс.

Эфи прикусывает губу, опускает взгляд на руки, лежащие на пушистой спинке кота.

— Хорошо, — решительно выдыхает она. — Я выслушаю её. Но не обещаю, что поверю.

— Справедливо, — соглашается Искра.

Только атмосфера разряжается, как я спешу продолжить разговор:

— А теперь самое главное. Какой Бездны ты забыла в Хардении? Почему именно тут? Если тебя поймают, проблемы будут и у харденийцев, и у тебя самой!

— Да потому что мне надоело быть никем в моей семье! — запальчиво отвечает Эфи. — Просто бастард. Недочеловек без прав и будущего. Я пустышка в их глазах. Бесхребетная, бесхарактерная, нежеланная дочь с поломанной магией. Ошибка отца. Но при всём этом я не имею права на свою жизнь. Мне нельзя учиться, нельзя путешествовать, заводить друзей. Мне жить нельзя, но как запасной вариант я всё же существовать должна. Алиса, я просто не хочу иметь с Файердорном и моей «семьёй» ничего общего. «Ресталия2 — мой шанс начать всё с чистого листа. Без прошлого.

В комнате повисает тягостная тишина. Даже питомцы затихают, впечатлённые откровенностью Эфи. Я поднимаюсь с кровати и делаю шаг к соседке. Молча беру её ладонь и сжимаю в знак поддержки и уважения.

— Они ошибаются, Эфи, — с чувством заверяю я. — В тебе есть всё, чего они не видят: и характер, и стержень, и магия. И я хочу быть твоим другом.

Понимаю, что мы недостаточно близки, чтобы я могла говорить такое, что звучу излишне пафосно. Но иногда правда, произнесённая почти незнакомцем, доходит гораздо лучше той, что сотни раз сказана близким человеком.

Эфи поднимает на меня полные неверия и надежды глаза. Я вижу, как их