Попробуй сбежать - Виктория Рогозина

Но Ванесса уже отвернулась, словно Элис перестала для неё существовать. Пустота внутри всё ещё была, но теперь в ней появилось что-то ещё — холодное, собранное, твёрдое. И это ощущение ей неожиданно понравилось.

Элис окинула стакан в руках Ванессы презрительным взглядом, словно это было клеймо.

— Ну да, — протянула она с кривой усмешкой. — Тебе теперь только и остаётся что бухать. На большее ты всё равно не способна.

Это было сказано слишком легко, слишком уверенно. И именно поэтому задело. Ванесса почувствовала, как внутри вспыхивает раздражение — резкое, горячее, почти физическое. Она медленно выпрямилась, не отводя взгляда.

— Даже в таком состоянии, — спокойно сказала она, — я обойду тебя на треке. И ты это знаешь.

Элис замерла на долю секунды, потом хмыкнула.

— На чём? — она вскинула бровь. — На своём бронированном шкафу на колёсах? Он тяжёлый, Ванесса. Это не гоночный болид. Ты его просто не вытащишь.

— Это вопрос рук, а не веса, — отрезала Ванесса. — И мозгов, коих ты лишена.

— Да неужели? — Элис шагнула ближе. — Тогда докажи.

Слова полетели одно за другим, цепляясь, острые, злые. Вокруг них будто образовался вакуум — шум вечеринки отступил, остались только взгляды, напряжённые плечи, адреналин, который уже гнал кровь быстрее.

Фобос наблюдал это с нехорошим предчувствием. Он понял слишком поздно, что момент упущен. Вмешаться стоило раньше — до стакана, до этих слов, до того, как Ванесса, уже не думая, развернулась и направилась к выходу.

— Девчоки… ну ёлки-палки! — пробормотал он и резко двинулся в другую сторону.

Элис и Ванесса шли быстро, почти в ногу, не оглядываясь. Каблуки стучали по полу, дверь распахнулась, ночной воздух ударил в лицо. Фобос нашёл Давида у дальней стены. Тот как раз слушал кого-то, явно не по делу. Фобос наклонился и коротко, без лишних эмоций, пересказал всё. Давид не перебил. Только лицо стало жёстче.

— Где они? — спросил он.

— Уже вышли.

Он кивнул, развернулся, обрывая разговор на полуслове, и пошёл прочь. Без суеты. Без окриков. На парковке Ванесса уже открывала дверь своей машины. Элис стояла чуть в стороне, скрестив руки, с той самой улыбкой — вызывающей, колючей. Давид появился рядом почти бесшумно. Он ничего не сказал. Просто открыл пассажирскую дверь и сел рядом с Ванессой, пристегнулся.

— Я не собираюсь тебя останавливать, — негромко сказал он, глядя вперёд. — Я просто буду рядом.

Она посмотрела на него — быстро, удивлённо, почти растерянно. В этом взгляде было всё: злость, азарт, страх, вызов. И что-то ещё, глубже. Ванесса выдохнула, крепче сжала руль. Двигатель тихо, тяжело зарычал. Ночь приняла их без вопросов.

Глава 67

Давид мельком посмотрел на Ванессу — и понял: алкоголь будто выгорел из неё до последней капли. Движения были чёткими, резкими, слишком собранными для человека, который пил. Только глаза… в них стоял нездоровый блеск, холодный и яростный. Она была зла. Не просто раздражена — выжжена изнутри.

Короткое платье, высокие каблуки, тонкие ноги — всё это в другой ситуации выглядело бы вызывающе, но сейчас казалось почти нелепым. Шансы выиграть выглядели… нереальными.

— Ты уверена? — негромко спросил он, не потому что сомневался в ней, а потому что обязан был спросить.

Ванесса не ответила. На светофоре она вдруг без тени смущения подняла одну ногу, потом вторую, ловко стягивая туфли и закидывая их куда-то назад, на задний ряд. Давид едва заметно приподнял бровь. Из-под сиденья она вытащила кеды, быстро, почти машинально. Светофор мигнул жёлтым. Она уже затягивала шнурки.

— Ты ненормальная, — пробормотал он с улыбкой, но без осуждения.

Зелёный. Машина Элис рванула первой, резко, зло, сворачивая на прямую, ведущую к трассе. Ванесса не стала дергаться сразу — дала полсекунды, а потом утопила педаль. Внедорожник сорвался с места не так резко, но мощно, тяжело, как хищник, который знает, что всё равно догонит. Давид бросил взгляд в зеркало. Чуть позади, на безопасной дистанции, шёл ещё один автомобиль. Фобос. Как всегда. Не вмешиваясь, но рядом.

Трасса встретила их пустотой и холодным светом фонарей. Асфальт блестел, разметка мелькала, как пульс. Машины выровнялись почти одновременно, пересекая воображаемую линию старта, и в ту же секунду обе ушли на максимум. Рёв моторов разрезал ночь. Давид отстранённо фиксировал детали — скорость, вход в поворот, угол. Внутренний круг. Элис пошла агрессивно, слишком агрессивно, ударила их в бок, пытаясь вытолкнуть. Машину дёрнуло, зад повело. На долю секунды. Ванесса даже не напряглась. Руль провернулся в её руках легко, точно, почти лениво. Она поймала машину, выровняла, добавила газа — не в панике, не на эмоциях, а как будто играючи, с холодной уверенностью.

Давид медленно выдохнул.

— Чертовски хорошо… — тихо сказал он, и в этом слове было больше восхищения, чем тревоги.

Она была на своём месте. И трасса это чувствовала.

Элис вела машину зло, рвано, без запаса. Она резала траекторию, шла слишком близко, снова и снова пыталась вытолкнуть Ванессу с идеальной линии, ударить в бок, сломать ритм. Ванесса чувствовала каждое движение — как будто трасса продолжалась у неё под кожей. Она не отвечала агрессией на агрессию. Она ждала.

Очередной поворот. Элис попыталась обойти снаружи, слишком резко, слишком поздно. Ванесса лишь чуть сбросила газ, позволив сопернице пройти вперёд ровно настолько, чтобы та сама себя наказала. Через несколько секунд Давид услышал характерный звук — визг, потом глухое бульканье. Машина Элис дёрнулась, пошла вразнос и, выпуская пар из-под капота, встала прямо на трассе.

— Перегрелась, — спокойно констатировал Давид.

Ванесса уже уходила вперёд. Финишная прямая. Педаль в пол. Мир сузился до дороги, скорости и гула в ушах. Она пересекла финиш и не сразу сбросила газ — летела дальше, пока адреналин не стал жечь изнутри, пока руки не начали дрожать.

Резкий поворот с трассы. Гравий хрустнул под колёсами. Она дёрнула ручник, машина встала боком. Резко. Грубо. Двигатель ещё пару секунд рычал, прежде чем она его заглушила.

Ванесса отстегнула ремень и в следующую секунду буквально бросилась на Давида.

Он не успел ничего сказать — она вцепилась в его куртку, прижалась всем телом, поцеловала жадно, без стыда, без сомнений. В этом поцелуе было всё: злость, победа, боль, пустота, желание быть удержанной. Давид замер лишь на мгновение, а потом ответил — крепко, уверенно, прижимая её к себе так, будто держал не просто девушку, а стихию, вырвавшуюся из-под контроля.

Она дрожала. Дышала рвано. Ей нужен был он — его руки, его