Попробуй сбежать - Виктория Рогозина

— С Ринатом, — сказал Давид ровно, будто это имя несло в себе не больше значения, чем любое другое. — Нужно утрясти пару моментов. Для него — болезненных. Для меня — принципиальных.

— Я не знаю, кто это, — честно сказала Ванесса.

Он заметил это сразу. Отметил про себя — без удивления, без эмоций. Так и должно было быть. Он не стал пояснять, не стал смягчать голос, не стал добавлять лишнего. Только чуть выдохнул, глядя, как она машинально подтягивает под себя ногу на стуле.

— И не обязана знать, — сказал он. — По крайней мере сейчас.

Она помолчала, потом тихо усмехнулась:

— Ты сейчас говоришь так, будто я должна прийти… как часть антуража.

Давид наклонился ближе, голос стал ниже.

— Я говорю так, потому что ты для меня — не фон. И не инструмент. Но да, твоё присутствие будет иметь значение. Для них. Не для меня.

Он сделал паузу, давая ей время осмыслить.

— Мне нужно там быть, — продолжил он. — А тебе — не обязательно. Если ты решишь остаться дома, я приму это без вопросов. Но если придёшь… — он задержал на ней взгляд, — я буду рядом. С первого шага и до последнего.

Ванесса задумалась. В кухне стало неожиданно тихо — только гул холодильника и редкие звуки с улицы. Она провела пальцем по ободку чашки, потом подняла глаза.

— Я не хочу быть чьей-то обузой, — сказала она негромко. — Или разменной монетой.

— И не будешь, — ответил Давид сразу, без тени колебаний. — Никогда.

Он смотрел на неё внимательно, будто запоминая каждую эмоцию, каждую тень сомнения на лице. Он знал больше, чем мог сейчас сказать. Знал, кем был Ринат на самом деле. Знал, какие нити тянутся к Ванессе из прошлого, о котором она пока не догадывалась. И знал, что правда, когда выйдет наружу, будет куда опаснее любой сделки и любой вечеринки.

— Подумай, — мягко добавил он. — У тебя есть время.

Ванесса кивнула, снова опуская взгляд в тарелку с мороженым, но ложка так и осталась лежать. Мысли уже были далеко не о сладком.

Глава 64

Ванесса вела уверенно, почти с удовольствием — массивный внедорожник слушался каждого движения, мягко ложился в повороты, будто был продолжением её рук. За окном тянулись вечерние улицы, огни витрин отражались в лобовом стекле. Рядом, развалившись на пассажирском сиденье, Фобос выглядел так, словно ехал не на потенциально опасную тусовку, а на пикник.

— Ну всё, — протянул он с довольной ухмылкой, — Давид мне сотку должен.

Ванесса бросила на него быстрый взгляд, не отрываясь от дороги.

— За что это вдруг?

— Спорили, — с усмешкой пояснил Фобос. — Я ставил на то, что женское любопытство победит, и ты всё-таки поедешь на вечеринку. А он — что ты останешься дома, и потому собирался разобраться со всеми делами по-быстрому, чтобы вернуться к тебе.

Она невольно улыбнулась, уголки губ дрогнули сами собой.

— И ты, значит, был уверен?

— Более чем, — рассмеялся Фобос. — Я уже научился не недооценивать тебя.

Ванесса промолчала, но внутри что-то мягко сжалось. Она поймала себя на мысли, что действительно привыкает. К Давиду. К Фобосу. К Деймосу. К этой странной, опасной, но по-своему выстроенной системе, где её больше не дергали, не хватали, не ломали. Она больше не вздрагивала от резких движений рядом, не прокручивала в голове худшие сценарии каждую секунду… почти не прокручивала.

И всё же страх никуда не делся. Он просто стал тише. Глубже. Страх, что однажды её всё-таки ударят — не рукой, так словом, решением, предательством. В спину. Она крепче сжала руль. Давид… он был другим. Жёстким, опасным, властным — да. Но честным. Пугающе честным. Он ни разу не сделал того, чего не обещал. Ни разу не причинил ей боли — ни физической, ни той, что режет глубже.

Щёки внезапно потеплели, когда в памяти всплыл совсем недавний вечер. Его губы. Язык. То, как он не просто ласкал — как будто доводил её до предела, до дрожи, до потери контроля. Не дарил удовольствие… причинял его. Медленно, неотвратимо, так, что она потом долго не могла прийти в себя. Ванесса резко выдохнула, возвращаясь в реальность, и добавила газу.

Фобос покосился на неё, усмехнулся — слишком уж внимательный был этот человек — но ничего не сказал. Только расслабленно закинул руку на спинку сиденья.

— Хорошая у тебя машина, — заметил он. — Привыкай. Это надолго.

Ванесса смотрела на дорогу и думала, что, возможно, привыкает не только к машине. Девушка некоторое время молчала, глядя прямо перед собой, на массивные ворота особняка, подсвеченные мягким светом. Вопрос вырвался сам — тихий, почти будничный, но внутри у неё всё сжалось.

— Почему ты мне помог в ту ночь? — спросила она, не поворачивая головы.

Фобос не сразу ответил. Он чуть выпрямился, убрал с лица привычную иронию, словно понял, что вопрос не праздный.

— Потому что не мог не помочь, — сказал он просто. — Ты выглядела так, будто вот-вот склеишь копыта. Без шуток. Люди в таком состоянии либо умирают, либо пропадают. Я… не умею проходить мимо.

Она кивнула. Медленно. Без лишних слов. Вдаваться в подробности не хотелось — ни сейчас, ни, возможно, никогда. Прошлое отзывалось слишком болезненно.

Фобос помолчал, потом добавил уже спокойнее, почти буднично:

— Знаешь… если бы ты тогда назвала имя, Каина уже на следующий день не было бы.

Ванесса резко повернула голову, бросив на него быстрый, цепкий взгляд.

— Почему?

Он пожал плечами, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся.

— Потому что мы с Давидом часто убирали вот таких вот мразей. Без лишнего пафоса. Хоть немного, но мир от дерьма очищали.

Слова прозвучали ровно, без бравады, без гордости. Как констатация факта. От этого стало не по себе сильнее, чем от любой угрозы.

Машина мягко остановилась перед огромным особняком. Двигатель стих, и на секунду повисла странная, плотная тишина. Фобос уже собирался выйти, но вдруг задержался, посмотрел на Ванессу и сказал негромко, без привычной улыбки:

— Очень жаль, что ты его не убила тогда. В випке.

Он вышел, обошёл капот и открыл дверь с её стороны. Протянул ладонь — уверенно, спокойно, без нажима, как человек, который знает: либо ты возьмёшься сама, либо не возьмёшься вовсе.

Ванесса задержалась на мгновение, глядя на его руку. Потом выдохнула и вложила в неё свои пальцы. Не потому, что не могла сама. А потому что сейчас это казалось правильным.

Фобос помог ей выйти и повёл к дому — туда, где уже вечеринка