Богиня без титула - Рэнди Гарнер

сохранить родословную клана Химура. Это закон природы или какая-то архаичная чушь. Моя мать говорила, что именно это спасло наш клан от уничтожения во время той резни.

Это звучало разумно, но Найя всё ещё сомневалась в правдивости.

— Ты слышал это от самой Высшей Богини?

— Ну, нет, но я знаю, что это правда.

— Откуда?

— Потому что, — Ронин усмехнулся. — Твой брат уже давно бы меня убил, если бы это было не так.

Она приподнялась на локте и уставилась на него, упрямо ожидая объяснений.

Он закатил глаза, на лице появилась лёгкая улыбка, пока он накручивал прядь её волос на палец.

— Когда я только переехал в город, я разыскал его и попытался убить.

— Идиот! — упрекнула его Найя. — Он же Высший Бог!

— Я чертовски устал от того, что он постоянно посылает людей красть мою кровь.

Она поморщилась, не в силах спорить. Сколько раз он подвергался таким непрекращающимся нападениям после того воспоминания, что показал ей?

Ронин продолжал накручивать её волосы на палец.

— Только когда я нашёл его, он был в «Мёртвой ночи» — подпольном клубе, который служил местом встреч для городских организаций. Его вызвали туда по делам.

— Какого рода делам? — настороженно спросила Найя.

— Чтобы уладить конфликт между двумя лидерами организаций. Финниану редко есть дело до такого дерьма — если только это не касается его лично. Чёрный рынок полон всяких реликвий и магических предметов. Это привлекает много клиентов. Деньги помогают финансировать город, так что когда две организации разнесли рынок в щепки своей магией, Финниан вмешался.

Она сузила глаза.

— Тот самый чёрный рынок, на который ты поставляешь бутылки пива со своей кровью?

— Именно, — подтвердил он. — В общем, когда я появился, он сидел за круглым столом с лидерами организаций. Я чуть не наложил в штаны и решил, что мне нужно чертовски быстро оттуда убираться.

Он сделал небольшую, зловещую паузу, его палец замер в её волосах, что заставило Найю нервничать в ожидании продолжения.

— Но потом твой брат улыбнулся мне — так самодовольно и праведно, — и меня просто накрыло. В руке у меня был нож, но прежде чем я успел пустить кровь, он запустил в меня свою магию. Те чёртовы черепа, которые прикончат тебя своими зубами. Это должно было меня убить.

— И что случилось?

— Вокруг меня сформировался барьер и заблокировал их. Я был слишком ошеломлён, чтобы реагировать, но лицо твоего брата сказало всё за себя. Моя догадка — он хотел убить меня и выпить мою кровь прямо там, на месте. Все те хлопоты с попытками выследить меня и посылать своих парней, лишь для того, чтобы они никогда не возвращались — должно быть, это изрядно его бесило.

История была тревожной, но Найя была благодарна за то, что он получил подтверждение своей теории. Было облегчением знать, что Ронин неуязвим для любого божества.

— Почему Финниан сам не попытался украсть твою кровь? — вслух рассуждала Найя.

Ронин снова начал накручивать прядь на указательный палец.

— Потому что, я думаю, в глубине души он боялся того крошечного шанса, что моя кровь действительно может его убить.

— Но ты не способен на такое? Твоя кровь может лишь парализовать нас?

Он вытянул палец из её волос и заправил их ей за ухо.

— Да, и это очень кстати, когда твой безумный брат пытается нас искромсать.

— А подумать только, я пыталась перерезать тебе горло своей заколкой в ту ночь, когда мы встретились, — поддразнила Найя.

Его выражение стало серьёзным, брови сошлись к переносице.

— Та заколка, что летала вокруг нас в Холле Алке?

Она сложила руки между своей грудью и грудью Ронина, теребя ногти, чтобы не потянуться к волосам, вспомнив, что её драгоценная заколка сейчас находится у Векс.

— Да, её зовут Рен. Это древняя реликвия, созданная рукой моего отца. Он дал её мне, когда я была маленькой, чтобы я могла себя защитить.

Ронин слегка постучал указательными пальцами по её подбородку.

— Рен кажется преданной. У меня есть предчувствие, что она найдёт путь обратно к тебе.

Она печально улыбнулась.

— Надеюсь.

Ронин вдохнул, убирая пряди волос с её шеи.

— Последнее, чего я ожидал, — это того, что в ту ночь, когда мы познакомились, на тебя попадёт моя кровь.

— Я только что сбежала из Кайманы, боясь, что Марина идёт по моим следам. Я была убеждена, что ты наёмный маг или бог-оборотень, подосланный, чтобы меня схватить.

Ронин усмехнулся, вибрации звука отозвались в её ребрах, прижатых к нему.

— Я чертовски перепугался. Юки пришлось успокаивать меня и снова и снова напоминать, что наша кровь не может тебя убить.

— Ты узнал меня, — прошептала Найя, и сердце её растаяло от мысли, что он, забыв обо всякой рациональности, убедил себя, что убил её — в то время как это она случайно испачкала пальцы в его крови. — Ты знал, что я богиня с того самого момента, как увидел меня в ту ночь.

— Конечно. Я был ошеломлён больше, чем чем-либо ещё. — Он перебирал её пряди ленивым, повторяющимся движением. — Я никогда не думал, что снова увижу твоё лицо, как бы сильно я этого ни хотел.

Ты — единственная богиня, которой я поклоняюсь.

Это было совсем не похоже на ту ночь, когда он сказал ей, что презирает богов. Похвала, которую он ей дарил, казалась незаслуженной.

— Если бы я тебя не спасла, твой отец, несомненно, сделал бы это. — Она чертила неторопливые круги по контурам его груди, ногти следовали форме татуировки эмблемы Кровавых Еретиков на его левой груди. Соски затвердели от её блуждающего касания. — Высшая Богиня Судьбы каким-то образом вмешалась бы, учитывая, что твой отец не принадлежал к родословной Химура.

— У нас с отцом тогда были не самые лучшие отношения. — Его слова повисли в воздухе, словно грозовая туча. — Он не одобрял того, сколько людей я убил, несмотря на их намерения украсть мою кровь, и я чувствовал чертовскую вину за это. Я не умел тогда хорошо контролировать свою магию, и он не мог этого понять, поскольку был всего лишь человеком. Но добавь к этому разочарование, или мысль о том, что он стал думать обо мне хуже…

Хотя Найя ненавидела идею насилия, она сопереживала Ронину и его поступкам. Он был ребёнком, на которого непрестанно нападали. Что ещё он мог сделать?

— Расскажи мне о нём. — Найя подняла руку, чтобы убрать пряди волос, застрявшие в его ресницах. — И о твоей матери тоже.

Его взгляд упал на неё, мрачный и глубокий.

— Только если ты тоже. О матери, которая