Богиня без титула - Рэнди Гарнер

чашек дымящегося чая в стенах его постоялого двора; долгих прогулок и верховой езды по утрамбованным грунтовым улицам острова; частых походов в местную пекарню, где она познакомилась с владельцем и его маленьким сыном; местных жителей, которые кивали и улыбались Найе, когда она поспешно шла с полными бумажными пакетами свежей рыбы назад к постоялому двору, где Калео ждал её, чтобы начать готовить ужин; ранним утром, в запутанных простынях; вечерних походов на горную вершину, откуда открывался великолепный вид на изумрудный ландшафт острова и сверкающую бирюзовую воду.

Она так и не сказала Калео, что она божество, что её родители — Высшие Боги; что земля, которую он называл домом, была создана её отцом, а море вокруг него принадлежало её матери.

Время Найи на острове было мирным, неспешным путешествием черепахи: она обнаружила, что предпочитает размеренную, простую жизнь смертной существованию богини.

В феврале воздух стал холоднее. Температура лишь немного упала, но не настолько, чтобы кутаться.

Найя сжала губы, сдерживая улыбку, глядя, как Калео застёгивает пальто.

— Не смотри на меня так, — проворчал он.

Она подошла к нему и игриво дёрнула за край пальто.

— И в мыслях не было.

— На улице ледяной холод. — Его выражение лица напоминало обиженного ребёнка. Это было очаровательно.

Она обняла его за талию под тяжёлой тканью пальто.

— Я согрею тебя.

Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на её рот.

— Осторожнее, Найя, иначе мы никуда сегодня не пойдем.

Дрожь пронзила её грудь и вспыхнула где-то внизу живота.

Она убрала руки и отвернулась, скрывая вспыхнувшие щёки.

На постоялом дворе снова было затишье. Номера пустовали.

— Я хочу попробовать тот ресторан у пристани, — Найя повернулась к Калео спиной и потянулась к своей шляпе на крючке у двери. — Хозяин вчера в банке хвастался, что у него есть говяжий стейк. Сказал, получил груз от купца из-за морей.

Она поправила покосившийся цветок на полях и мысленно отметила, что нужно будет подправить стежки на вязаном георгине, который подарил Калео, прежде чем надеть шляпу.

Когда он не ответил, Найя обернулась.

— Калео?

Его глаза были устремлены на неё — широко раскрытые, налитые кровью, он задыхался.

Сердце Найи подскочило к горлу.

Над ним, нависая сзади, возникла зловещая, призрачная фигура. Из неё вырвался низкий рык, обнажив ряды зубов в складках чёрного извивающегося лица. Длинные, похожие на верёвки пальцы пронзили грудную клетку Калео — прямо там, где билось сердце.

Найя бросилась к нему, но мощный захват рванул её за руку. Захват нечеловеческой силы.

— Похоже, яблоко от гнилого дерева действительно недалеко падает.

Марина.

Найя отчаянно рванулась, освободила руку и бросилась к Калео. Другая рука метнулась к карману за Рен.

Тени яростно завертелись вокруг Найи. Пальцы сжали её руки, пригвождая к полу. Она закричала. Локти ударились об пол.

— Давно не виделись, — произнесла Марина шелковистым тоном. — Позволь представить тебе моих Мракорезов.

Найя лягалась и брыкалась, пока похожие на трупные руки Мракорезов вонзались в её спину, удерживая на месте.

По подбородку Калео стекала кровь.

Парализующий ужас сковал вены Найи. Она боролась, пытаясь освободить руки и дотянуться до него, словно могла схватиться за его душу и удержать её внутри кожи.

Его взгляд оставался прикован к ней, глаза блестели. Улыбка тронула уголки его рта, оставляя морщинки вокруг глаз.

Сердце упало в желудок. Она знала, что значит эта улыбка. Он ходил с ней каждое утро на кухне, слушая, как она ворчит из-за того, что испортила рецепт теста. Так он улыбался, когда впервые прошептал «я люблю тебя», думая, что она погружена в книгу и не слышит его. Она ответила ему тем же позже той ночью, когда они лежали в постели, переводя дыхание.

Мракорез вырвал застрявшую руку из спины Калео. Его веки дрогнули. Кровавые пятна пропитали слои пальто, и он покачнулся, прежде чем рухнуть на пол.

Найя закричала его имя, пытаясь вырваться из цепкой хватки Мракорезов.

Марина вальяжно ступала между Найей и Калео, её чёрные каблуки погружались в алую лужу крови. Тени танцевали и лизали её фигуру.

Она опустилась перед Найей на колени, длинные атласные пряди скользнули с плеча.

— Похоже, Отец всё ещё находит способы защитить тебя, пока гниет в тюрьме лорда Кассиана. Надо было догадаться, что ты на его острове, раз я не смогла найти тебя больше нигде.

Найя едва воспринимала слова, хватая ртом воздух — лёгкие болели от судорожных вдохов и неудержимых рыданий.

— Ма-Марина, прошу. Исправь всё. Не дай ему умереть. Я вернусь с тобой. По-пожалуйста.

Пальцы Марины впились в челюсть Найи, заставляя смотреть на неё. Взгляд сестры был таким же острым и смертоносным, как помнила Найя. Глаза, в которых таились века вражды, не поддающейся объяснению.

— Столетиями я наблюдала, как ты следуешь за Отцом, словно тень, — усмехнулась Марина. — И посмотри, к чему привела тебя эта дорога, дорогая сестра. Ты обречена повторить ту же жалкую судьбу. Ты вызываешь во мне отвращение. Пусть это будет твоим наказанием за эгоистичное решение бросить Мать.

В ушах Найи звенело. Рот открывался, пытаясь вымолвить слова, но ничего не выходило. Воздух в лёгких застыл. Она мотала головой, ощущая, как поражение холодом разливается по телу.

Нет, нет, нет.

Марина отпустила челюсть Найи и поднялась.

— Сжечь всё дотла, — приказала она Мракорезам.

Эти слова вернули жизнь в тело Найи, заставив её дернуться в хватке чудовищ. Она хотела устроить Калео достойные похороны. Удостовериться, что он обрёл покой.

Из угольного тумана, наполнившего вестибюль, возникли новые Мракорезы, заслоняя вид. Тьма порхала над кожей и проникала в поры, словно шуршащие насекомые.

— Финниан, бог среднего звена, покровитель чародейства и колдовства! — Его титул сорвался с губ Найи паническим шёпотом. — Приди ко мне!

Мучительный мрак заполнил её ноздри, обволакивая горло. Она закашлялась от едкого ощущения.

— Финниан! Приди ко мне!

Яркая вспышка яростного оранжевого пламени прорезала тьму, поглощая останки Калео. Мучительный жар жалил глаза.

— Финни! — слизь и слезы текли по лицу, пока она выкрикивала его имя.

Нет! Я не оставлю его…

Чернота поглотила её целиком.

Цепи заключения сковали запястья Найи. Та же самая реликвия, что использовалась для конвоирования её отца из Кайманы. Она не желала знать, как подобная вещь оказалась в распоряжении Миры.

Цепи подвесили её к потолку зала в нижнем ярусе дворца. Тусклое пламя в подсвечниках едва рассеивало мертвенный холод, окутывающий помещёние.

Кнут Миры со свистом рассекал воздух, каждый удар приходился между лопаток Найи. Один за другим разрезы вскрывали плоть и мышцы до самой кости.

От каждого удара тело Найи раскачивалось, и