Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Почему Калео должен был умереть? Почему Мира не могла позволить ей хотя бы эту малость?

Найя была в ярости на саму себя за то, что не заметила Марину в постоялом дворе. За то, что не спасла Калео, и позволила себе мечтать о жизни с ним, когда должна была понимать, что так нельзя.

Почему она всегда теряет тех, кого любит?

Её гнев был подобен набегающему приливу, отступающему, чтобы затем стремительно обрушиться на голову.

Солярис снова протянул к ней руки.

— Найя…

Она закричала. Болезненный звук вырвался из её горла. Она сжала кулаки, намереваясь пробить ими стены опочивальни. Уничтожить всё. Комнату, кровать, дворец. Пусть всё рухнет.

Руки Соляриса сомкнулись вокруг неё, прежде чем она успела нанести удар по хрустальной стене.

Она согнула колени, чтобы сбросить его со спины, но его объятия лишь усилились — он использовал всю силу Высшего Бога. В её нынешнем состоянии она не могла его одолеть.

— Найя, любовь моя, прошу, остановись, пока она не причинила тебе ещё больше боли.

Найя крепко зажмурилась, и ужасное воспоминание о смерти Калео пронеслось перед глазами. В его последние мгновения не было страха. Лишь покой, с каким он смотрел на неё с обожанием, без слов донося последнее «я люблю тебя». Третья великая потеря, её бесконечная душевная мука.

Стороны горла Найи будто слиплись.

— Солярис, — прохрипела она, — отпусти меня.

Калео ушел.

Грудь вздымалась от частого дыхания, она не могла его контролировать.

Мёртв…

По её вине.

Нет, из-за судьбы.

— Высшая Богиня Судьбы…!

Солярис прижал ладонь к её губам, чтобы прервать.

— Найя, если ты призовешь леди Рюэль, станет только хуже.

Найя вонзила зубы в его ладонь. Он отпрянул, а она резко откинула голову, чувствуя, как его нос треснул о её череп.

Солярис издал сдавленный звук, но его руки обвивали её, словно виноградная лоза.

— Отпусти меня! Отпусти! — Найя лягалась ногами. Раны на спине ещё не зажили, и с каждым рывком ошметки плоти и хрящей терлись о ткань туники Соляриса.

Агония, проникавшая до костей, вызывала тошноту.

Уперевшись спиной в стену, они сползли на пол. Ноги Соляриса обхватили ноги Найи, локти давили на поясницу.

Он уткнулся лицом в изгиб её шеи.

— Я тебя не отпущу. — Его слёзы капали на её ключицу, подобно дождю, собирающемуся в прожилках листа. — Я не смогу вынести этого снова, Найя. Прошу, умоляю, прекрати.

Его отчаянная мольба пробилась сквозь её страдания и достигла сердца. Это был не Солярис, эгоистичный Высший Бог, а тот юный лорд, которого она когда-то, как ей казалось, любила.

Найя покорилась его хватке, опустив голову.

— Я больше не хочу жить. — Слова проскребли горло и вырвались криком.

Он прижал её голову к своему плечу, отводя пряди с лица.

— Я знаю, я знаю.

Они рыдали вместе, пока Солярис держал её, удерживая силой своего объятия.

Настоящее

— Теперь ты видишь, — всхлипнула Найя. — Тех, кто мне дорог, всегда отнимают.

Ронин сел.

— Чёрт возьми, Найя. — Он запустил пальцы в волосы, сжимая пряди в кулак. — Ты не заслужила ничего из того, что с тобой творили. Но хуже всего то, что, пройдя через такой ад, ты ни разу не помышляла об отмщении. — Он нахмурился. — Ты слишком, мать твою, добра для них.

— Дело не в том, что я не думала об этом. Я просто хотела свободы. Хотела жить своей жизнью. — Она вытерла лицо ладонью. — Прости, что показала тебе слишком много.

Он поднял голову, и Найя увидела, как сурово сдвинуты его брови.

— Перестань извиняться. Ты можешь показывать мне всё, что, чёрт возьми, хочешь, но не жди, что я не буду злиться или огорчаться. Как я уже сказал, ты мне дорога, и видеть, через что тебе пришлось пройти, — это просто невыносимо.

Она осторожно положила руку на его напряжённую руку.

— Я ценю твою заботу.

В его глазах мелькнул знакомый тёмный отблеск, губы плотно сжались.

— Если они ещё хоть раз, чёрт подери, дотронутся до тебя, я сам отправлю их на Землю Мёртвых.

Найя не знала, как назвать чувство, разливающееся теплом в груди. Что бы это ни было, она испытывала одновременно радость и ужас, осознавая, на что готов пойти Ронин.

Он долгую секунду изучал её, а затем выдохнул. Опустив подбородок, он уставился в пол, и она поняла — он пытается обуздать ярость.

Для Найи это была неизведанная территория: видеть человека, который гневается за неё. Она не знала, как вести себя в таких водах. В отличие от Соляриса, Ронин не раздумывая бросится ей на помощь, невзирая на последствия. Это было тем самым залогом и обещанием, которое ей всегда было нужно, чтобы наконец ослабить бдительность.

Найя прислонилась лбом к его подбородку, который нервно дернулся. Я слышу тебя, — говорил её жест. Он мог сколько угодно бесноваться, но она была готова разделить этот гнев вместе с ним.

Он повернулся и прижался носом к линии роста её волос, вдыхая её аромат.

— От тебя всегда пахло цветочным садом. Нежный, цветочный аромат, который я никогда не мог распознать. Но теперь я всё понял.

Она вытерла шмыгающий нос тыльной стороной ладони и посмотрела на него сквозь влажные ресницы.

— Что ты имеешь в виду?

Его пальцы скользнули по затылку, запускаясь в волосы.

— Это не духи и не косметическое масло. Это просто… ты. Дочь Высшего Бога Природы. Ты эфирна, Найя. Прекрасна, сильна и невероятно смела.

Его слова вызвали в ней глубинные перемены, словно земля, складываясь сама в себя, чтобы взметнуться горным хребтом, сглаживая старые шрамы и застарелые синяки. Найе хотелось поблагодарить его за такие добрые слова, за то, что он помог ей почувствовать себя уютно и безопасно после того, как она доверила ему столько сокровенного. Она показала ему всё: от самых ранних детских воспоминаний до того момента в опочивальне с Солярисом после смерти Калео. Теперь она чувствовала себя выжатой досуха.

— Оденься. Я хочу кое-куда тебя отвезти. — Ронин поднялся с дивана, и взмахом руки наколдовал одежду, аккуратно сложенную на столике перед ними.

Найя потянулась за парой джинсов, натягивая их по очереди. Она украдкой взглянула на Ронина: он уже был полностью одет и зашнуровывал ботинки.

Она натянула на голову мешковатую рубашку в фиолетовую клетку — ту самую, в которой видела его однажды. Смесь ароматов жасмина и шалфея, въевшаяся в ткань, действовала умиротворяюще.

Ронин ждал её у дверного проёма, протянув руку.

Она вложила