Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл

Она приподняла бровь.

— Кайран.

— Молча подумал.

— Это уже успех.

Он улыбнулся.

— Я надеялся на похвалу.

— Не наглейте, ваша светлость.

Он склонился к её руке и поцеловал пальцы.

— Как скажете, хозяйка.

Ветта не отняла руку.

За год она не забыла боль. Не стерла прошлое. Не стала прежней тихой женой, которая ждёт у окна чужого решения.

Она стала собой.

И именно поэтому однажды смогла снова выбрать его.

Не потому, что он был отцом её дочери.

Не потому, что спасал её.

Не потому, что раскаялся.

А потому, что день за днём доказывал: любовь может быть не клеткой, а дверью, которую открывают изнутри.

Весной, когда первый слабый северный цветок пробился у порога лечебницы, Кайран снова надел ей кольцо.

Но уже другое.

Не белое золото Морозных.

Кольцо было простым: серебро, тёплый золотой обод и маленький знак раскрытой ладони внутри снежинки.

Ветта долго смотрела на него.

— Это не возвращение старого брака? — спросила она.

Кайран покачал головой.

— Нет. Это просьба начать новый.

— Без права владения?

— Без.

— Без молчаливого холода?

— Я буду говорить. Даже когда трудно.

— Без того, чтобы делать меня ненужной?

Он взял её руку обеими ладонями.

— Ты никогда не была ненужной, Ветта. Я просто был слишком слеп, чтобы понять, что самое нужное в моей жизни стояло рядом и ждало не власти, а сердца.

Она закрыла глаза.

Слёзы всё равно выступили.

Но теперь они не были слезами боли.

— Тогда да, — сказала она. — Начнём новый.

Лечебница вспыхнула золотым светом.

Лиара захлопала в ладоши, Лиор радостно подпрыгнул и снёс хвостом стул. Марта ахнула, потом заплакала, а Рейнар буркнул, что в доме опять слишком много чувств и слишком мало порядка.

Но улыбался даже он.

А за окнами падал мягкий снег.

Не злой.

Не мёртвый.

Не холодный до сердца.

Снег, который больше не гнал Ветту прочь.

Снег, среди которого у неё был дом.

И в этом доме она была не ненужной женой ледяного дракона.

Она была Веттой Вейл.

Хозяйкой Снежной лечебницы.

Матерью Лиары.

Женщиной, выбравшей себя.

И только потом — любимой.

И именно поэтому любовь наконец стала настоящей.