Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

позволить ей видеть мою ущербность. Мои провалы. Мои попытки. Выбор – учиться. Не поэзии, нет. А тому, как быть тем, кто может стоять рядом с такой сильной девушкой, не пытаясь ее сломать или подчинить. Я не умел любить. Но я умел учиться. Я умел анализировать, впитывать, адаптироваться. Я построил карьеру на том, что изучал слабые места других и превращал их в свою силу. Так почему бы не изучить эту – самую сложную и важную из всех наук? И, засыпая, я в последний раз подумал, что, возможно, именно в этом и есть та самая любовь, которую я не искал, но которую готов был видеть рядом с собой. Не в страсти и не в болезненной зависимости. А в тихом, непреложном решении стать лучше. Ради человека, который одним своим существованием показывал тебе, каким ты можешь быть. *** Проснулся я от запаха кофе, хотя планировал совершенно обратное. Марии рядом, разумеется, уже не было – она снова находилась на том же диване, что и вчера, но в этот раз с телефоном и чашкой в руках. – Доброе утро, – поздоровался я, замирая в дверях. Солер демонстративно посмотрела на свои наручные часы. – Удивительно, что вы знаете значение этого слова, сеньор Серра, – холодно ответила она и вернулась к просмотру ленты новостей. – Слово «вечер», как оказалось, вам не знакомо. Что ж. Заслуженно. Я не стал оправдываться – пустые слова лишь расстроили бы ее еще больше. Вместо этого я сел рядом и отобрал у Марии кофе. Она даже не сопротивлялась, и с первого глотка я понял, почему. Напиток был отвратительным. Даже для нас, ценящих кофе за его горький привкус. – Ты права, – сказал я, отставляя чашку подальше. – Я подвел тебя. Обещал вернуться и не вернулся. Прости. Рири медленно опустила телефон, удивленно подняв на меня брови. Видимо, она ждала сарказма, оправданий, привычной защиты. Но не прямого признания вины. – Арнау Серра, – вопросительно-недоверчиво начала она, – ты… извиняешься? – Констатирую факт и выражаю сожаление, – уточнил я, почти бесконтрольно принимаясь рассматривать Солер. Она уже успела переодеться в облегающие голубые джинсы и мягкий пуловер, идеально подчеркивающий ее фигуру. – Ты заслуживала лучшего. Впредь постараюсь не допускать подобного. – Ладно, – наконец выдохнула она, отставляя свой телефон. Не хотел себе в этом признаваться, но ее «ладно» заставило узел в моей груди ослабиться и исчезнуть. – Принимаю. Но знай, если это повторится… Все еще идеальная. Но теперь с горящими глазами. – Это не повторится, – перебил я Марию, и в моем голосе не было ни капли сомнения – лишь непоколебимая уверенность. – Потому что в следующий раз я возьму тебя с собой. Даже если придется тащить тебя через весь Париж волоком. На ее губах дрогнула улыбка. Слабая, недоверчивая, но улыбка. – Угрожающе звучит. – Обещающе, – поправил я. – Это было обещание. Улыбка стала увереннее. Особенно когда я ответил на нее своей. Кто бы мог подумать, что мне понравится просто сидеть напротив девушки и улыбаться, как дурак. – Кстати, твоя подружка испортила мне кофе, – кивнув на чашку, сообщила мне Солер. К моему удивлению, недовольства я почти не заметил. – Амелия – не моя подружка, – тут же оправдался я, делая мысленную отметку все-таки поговорить с девушкой и объяснить ей, что моя дружба с владельцем легко лишит ее места за стойкой. – Конечно, ведь твоя подружка – это я, – как нечто разумеющееся заявила Солер, указав на себя пальчиком с идеальным маникюром. – Но я бы предпочла, чтобы ее имя при мне ты даже не произносил. – Принимается, – я усмехнулся и перетянул Марию к себе на колени. Она не сильно сопротивлялась, но сразу же уперлась руками мне в плечи, когда я развернул ее к себе лицом. – Никакого секса, Арнау, – прозвучало не грубо, но твердо. – Потому что я наказан? Я бы понял, правда. И, наверное, даже не расстроился бы, потому что, как показала практика, просто обнимать Рири мне нравилось ничуть не меньше, чем с ней спать. Но она снова сломала все мои представления о девушках ее возраста, заявив спокойно и уверенно: – Потому что женская физиология, сеньор Серра, шесть дней в месяц не позволяет им заниматься. Откровенность обрушилась на меня с неожиданной силой. Не смущением. Скорее… уважением. В серых глазах не было ни стыда, ни игры. Лишь простая, бытовая правда, которую Солер выложила передо мной, как на ладони. Без обиняков. Без кокетства. – Понял. Сделаю пометку в своем графике, – так же просто ответил я, и последние слова заставили меня вспомнить о том, о чем я подумал еще вчера вечером. – Кстати. У меня к тебе есть предложение. – Руки и сердца? – с игривым блеском в глазах поинтересовалась Мария. Я замер. Вообще-то, об этом я вообще не задумывался, но, учитывая чувства Рири ко мне, вполне объяснимо, что об этом задумывалась она. Но я… черт, это прозвучит глупо, но я вообще не готов к браку! – Эй, Арнау, – еще секунду назад упирающиеся мне в плечи руки оказались на моих щеках, вынуждая меня смотреть прямо. – Расслабься. Я пошутила. Мне двадцать один. При всей моей симпатии к тебе, замуж в ближайшие лет пять я не собираюсь. Я поверил сразу же, потому что во взгляде Солер не было больше шального блеска или привычного вызова. Она вновь была со мной честна, как и раньше. Я уже говорил, что она – идеальная? Кажется, пора переименовать ее в списке контактов. – Я сделаю себе еще одну пометку, – усмехнулся я, разряжая обстановку. Ответная улыбка сообщила мне, что тема исчерпана. – Но вообще-то, мое предложение тоже предполагает выдачу доступа к кое-чему невероятно важному. – К коммерческой тайне? – несмотря на шутку, Солер попала практически в точку. – Через несколько месяцев Паула уйдет в декрет. И я хотел предложить тебе место моей личной помощницы. За опустившейся тишиной стало слышно даже бесшумный холодильник, спрятанный в шкафу – настолько беззвучной вдруг стала Мария. Дыхание, сердцебиение – мне казалось, она вся замерла, лишь огромные глаза с целым калейдоскопом эмоций – удивлением, радостью, гордостью – все расширялись и расширялись. – Ты серьезно? – ее голос прозвучал тише, чем обычно. – Это не шутка? – Я никогда не шучу на тему работы, – ответил я, все