Проблемный игрок - Пайпер Рейн

Я кошусь на Истона: в карих с зеленцой глазах светится сочувствие.

— И с тех пор бегу. У меня никогда не было серьезных отношений. Да, встречалась с парнями то тут, то там, но, как бы дико ни звучало, с тобой я спала чаще, чем с кем-либо за всю свою жизнь.

— Этим ты лишь тешишь мое самолюбие и доказываешь правоту, — бросает он, и на губы возвращается знакомая самоуверенная ухмылка.

— Возможно. Просто... Истон, мы оба понятия не имеем, что такое серьезные отношения. С чего взяли, что у нас хоть что-то выйдет?

— Потому что я еще ни к кому не испытывал ничего подобного, — твердо парирует он, даже не отводя глаз.

Я разглядываю столешницу: общие тарелки; налитый Истоном кофе, и он даже не спросил о моих предпочтениях, ведь и так их знает.

Я вспоминаю прошлую ночь. Не только близость — хотя к яркому, согревающему душу воспоминанию я обращусь еще не раз, — но и ресторан. Танцы. Прогулку по набережной Риверуок. И то, насколько искренне он рассказывал о семье, о бремени публичности и о Кензи.

Все случившееся кажется неоспоримым доказательством: мы дошли до той точки, когда оба готовы шагнуть вперед.

Но важнее всего — прозвучавшие вчера три слова. Фраза «я тебе доверяю» сорвала замки с того потаенного уголка души, куда до него не было доступа ни одному человеку.

Глубоко внутри зреет непоколебимое согласие. Громко и ясно, мой ответ — «да», вот только я не могу броситься в омут с головой, честно не предупредив.

Именно согласие пугает до дрожи. А вовсе не «нет».

— Мне до одури страшно, — признаюсь я; голос звучит тише, чем хотелось бы. Я сжимаю кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах.

— Мне тоже.

Я вскакиваю на ноги, не в силах усидеть на месте.

— А что, если я соглашусь и все испорчу? Если останусь, и однажды почувствую то же самое, что и везде, где задерживалась долго... если стены начнут давить, лишая воздуха... если заявится мать Таннера и перевернет все с ног на голову... если нам хорошо вместе лишь потому, что у романа заранее известен срок годности?

— Меня терзают те же страхи, Хед. К тому же нужно думать о сыне. Что, если я все облажаюсь?

Я качаю головой.

— Как бы все ни обернулось, из жизни Таннера я не исчезну.

По лицу Истона проскальзывает явное облегчение.

— Долго задерживаться на одном месте — явно не мой конек, — предупреждаю я. — Не стану делать вид, будто за одну ночь вдруг разобралась в себе лучше, чем за предыдущие тридцать лет.

Он кивает.

— Знаю.

— Но...

— Что? — при этом слове он мигом подбирается.

— Я этого хочу. Правда хочу, — на глаза наворачиваются слезы.

— Хедли, — мягко произносит он, накрывая мои ладони своими. — Я прекрасно все понимаю. И вовсе не требую, чтобы у тебя в голове был готовый план. Просто прошу: хватит делать вид, будто между нами ничего не происходит.

Я опускаю взгляд на наши сплетенные пальцы; Истон нежно поглаживает тыльную сторону моей кисти.

— Если я вдруг испугаюсь, сделаю какую-нибудь глупость, сдам назад или ляпну не то, — я поднимаю глаза, — нужно, чтобы ты отнесся к этому с пониманием.

Истон крепче сжимает мои пальцы.

— Договорились. От тебя потребуется то же самое. Потому что я обязательно где-нибудь накосячу. Пока понятия не имею как, но почти наверняка облажаюсь, и должен быть уверен: при первой же ошибке ты не сбежишь.

— Никуда я не сбегу, — я вкладываю в эту фразу всю искренность, умоляя Истона поверить.

Он с шумом выдыхает — похоже, все это время напряженно задерживал дыхание.

Так мы и стоим посреди комнаты, не отрывая взгляда от сплетенных рук.

— Ну так что?

Я поднимаю глаза.

— Я согласна.

— Мечта любого парня, рискнувшего обнажить душу, — на его губах расплывается улыбка.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— Значит ли это, что я могу больше не сдерживаться, когда по утрам ты прижимаешься ко мне попкой?

Со смешком я напоминаю:

— Не забывай о Таннере.

— Ему давно пора выделить собственную комнату.

— Истон... — обреченно вздыхаю я.

— Ладно-ладно. Спальня у нас по-прежнему общая, но разрешишь хотя бы заглядывать к тебе по ночам?

— Мы не торопим события, — я кладу ладонь ему на грудь, и Истон тут же накрывает ее своей.

— Буду рад всему, что ты позволишь.

В этом весь Истон. Ныряет в любую авантюру с головой, совершенно не задумываясь о последствиях. Но если у нас и правда есть шанс, придется поверить: он понимает всю исключительность того, что между нами происходит.

Способны ли мы вообще не торопить события?

— Значит, мы встречаемся, — решительно киваю я.

— Встречаемся, — пробует Истон слово на вкус, словно оно из какого-то чужого языка и к звучанию еще предстоит привыкнуть.

— И никуда не спешим.

— Идем в таком темпе, в каком тебе будет комфортно, — отпустив ладонь, Истон притягивает меня к себе и крепко обнимает.

Я скольжу ладонями по его бокам и прикрываю глаза, упиваясь ощущением кольца рук на своей талии.

— Знаю, я кажусь безумным, нетерпеливым и безрассудным, но я искренне верю: у нас все получится.

Я поднимаю голову; наши взгляды встречаются. Я точно знаю: он не бросает слов на ветер. Истон никогда не говорит того, во что не верит. Подобного чувства мне не доводилось испытывать, вот только вряд ли я смогу легко и быстро разрушить выстроенные вокруг себя стены.

Но ради него, ради Таннера — ради нас — я попытаюсь.

Ведь это первый раз, когда мне совершенно не хочется сбежать. Хочется узнать, что будет, если останусь.

Глава 45 Истон

Сейчас худшее время из возможных для начала отношений. Месяцами я держал Хедли на расстоянии вытянутой руки, а теперь, когда она наконец-то моя, уезжаю на выездные матчи на целую неделю.

Я стучу в дверь гостиничного номера Хейса — сегодня мы вчетвером собираемся поужинать.

Дверь открывает Деккер, закидывая в рот орешки из банки.

— Грабишь мини-бар? — я захожу внутрь и понимаю, что пришел последним, но Хейса в комнате нет. — А где Убойный Хейс?

— В душе. Дома проблемы, — Деккер морщится.

Фостер развалился в кресле у окна, крутя в руке пульт.

— Дек, братан, метни-ка мне пачку чипсов.

Деккер берет пачку и бросает ему. Фостер ловит.

— Что за проблемы?

Хейс выходит из ванной, обернутый полотенцем.

— Проблема в том, что Лейк считает себя слишком важной персоной, чтобы посидеть с младшими, — его лицо все еще красное от злости.

— Наверное, мне