Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

рожать так рано, и без мужика”. В итоге, я вернулась к себе, встала на учёт, и продолжила усиленно учиться. У меня была цель — воспитать достойно ребенка от любимого. Глупая мысль, что у меня будет сын, маленькая копия отца, которая будет любить только меня, придавала сил. Но однажды, мы случайно столкнулись на улице. Я, и Антон со своей подругой. Они помирились в тот же день, как он ушел от меня. И все бы обошлось, если бы эта дура (моя бывшая подруга) не рассмеялась, мол как же это, Женечка чистоплюйка и залетела не доучившись, да ещё и одна осталась. Ну я возьми да скажи, что справлюсь и одна, а папочку малыша, она может оставить себе.

После той встречи, они окончательно расстались. Антон приехал ко мне, и сказал, что не бросит ребенка. Мы быстро и тихо расписались. Я была счастлива, хоть и понимала, что он меня не любит. Но все же, со временем, я все чаще замечала интерес в его глазах. Срок был на конец ноября — начало декабря, и чувствовала я себя хорошо, поэтому без раздумий поехала одна на сделку. Покупатель торопился, а Антон, как обычно, был весь в работе. Мы быстро оформили все бумаги, и я уже возвращалась, когда живот скрутила дикая боль. — Она снова немного помолчала, а потом тихо продолжила.

— Когда я осознала случившееся, долго не решалась сообщать мужу. Я понимала, что таковым он будет лишь до новостей о выкидыше. Понимала, что без ребенка я ему буду не нужна, и он, наверное, вернулся бы к ней. А потом… ты. Думала будет просто. Но сначала организм сработал против меня — молока не было. Врач сказал, что такое бывает из-за стресса. Потом, все чаще ловила взгляды Антона на тебе. Он как бы невзначай интересовался, от кого из родни, такие необычные светлые волосы тебе достались? Я старалась показать, какая я хорошая мать нашей дочери, но все чаще ловила себя на мысли, что не могу дать тебе той любви. Она словно умерла вместе с моим ребенком. Все чаще злилась, потому что чувствовала, что не справляюсь. Антон все меньше уделял мне внимания, но всегда тепло относился к тебе. Я… Я ревновала.

А когда родился Марк, я словно ожила, и вроде бы даже семейная жизнь начала налаживаться. Но не надолго. Ты вела себя рассудительно, вела себя так, будто старше своего возраста, но вечно так смотрела, словно… ждала чего-то. Чего-то того, что я не могла дать. А потом стала взрослеть, и все окончательно сломалось. Да, ты была права, выпивать я начала все чаще, чтобы заглушить чувства. Ты замкнулась. Антон отдалился. Я начала подозревать вас.

— Он всегда был моим отцом, — опустошенно ответила я.

— Знаю. Но и знание, что ты ему не дочь, травило изнутри. Даже ту квартиру… Я думала, что он специально подарил… Какая же я дура…

В тишине ночи, я услышала как слезинка капнула на каменный пол крыльца. Проскользнуло желание обернуться, взглянуть, не послышалось ли? Женя действительно плачет? Но понимание, что эти слезы уже ничего не изменят, быстро охладило, и я продолжила гипнотизировать макушки деревьев, подсвеченные луной.

— В тот день, когда появился Тимофей и сказал, что он тебя заберёт, и в обиду не даст. Что ты — его единственная. Я попыталась поверить, обрадовавшись, что ты, наконец, исчезнешь из нашей семьи, и рассказала все, что вспомнила. А потом зашла ты. На миг, я решила, что ты смеёшься надо мной, и все это было розыгрышем, но твои слова и… блеск глаз! Мне показалось, что они горели, я даже испугалась. Подумала, что это галлюцинации на почве алкоголя и нервов. В общем, я поняла, что действительно, могу потерять не только мужа, но и сына. Нашла психолога, начала работать над собой. Устроилась на работу, и вдруг втянулась, поняла, что она интересна мне. У меня стало так мало свободного времени, что я старалась его проводить больше с Марком. Антон начал иногда гулять с нами, и даже за город вывез на прошлой неделе. И, знаю, что глупо, но я расплакалась от радости, когда он предложил поехать с ним на корпоратив. Не при нем, конечно, и не сразу. Поначалу вообще, просто задумалась, сопоставляя свой график работы. А в ванной, смотрела на себя в зеркало, и понимала, что сама угробила половину своей жизни, вместо того, чтобы быть счастливой. Я так виновата… Не понимаю, как я могла стать такой… В какой момент?

— Все началось с обмана, — ответила я бывшей маме, хотя у самой комок в горле вдруг встал. — Не сообщила папе правду, решив все за него… Украла меня, — без смягчений, отрезала я, — опять же, решив все за меня и мою семью. Одно потянулось за другим… Но ты не рассчитала силы, и совесть, которая, оказывается, была у тебя когда-то, начала тебя душить. Вот и пыталась ты ее утопить. Поздно о чем-либо сожалеть. Случилось так, как случилось, — повторила я недавние слова дяди, и неожиданно для себя, улыбнулась. — Мы уже те, кто мы есть. Ты — мама Марка. Твой муж — наш с ним папа Антон. Марк — был, и останется моим братом, за которого я всегда встану горой. Так же как и моя сестра, и, думаю, даже моя родная семья. Потому что он родной мне так же, как я родная для них. И не в крови дело. Не в породе. А в душе.

— Прости меня… Эми, мне очень жаль…

Я только пожала плечами.

— Я рада, что у меня есть братишка, и сразу два папы. Так что не нужно… И даже если бы моя семья оказалась беспородными нищебродами из барака, я бы любила их так же. Чувства не этим измеряются, — я махнула в сторону двора, где стояли автомобили, имея ввиду достаток. — И определись с Марком — он для тебя сын, или породистое средство удержания отца?

Мне показалось, что Женя готова была залепить мне пощечину. Но лишь крепче сжала кулак, вонзая аккуратные ноготки в кожу.

— Любовь и семья, это ответственность и труд, — произнесла незаметно появившаяся на крыльце мама, выходя к нам. Женя вздрогнула, но промолчала. — Я знаю, что выглядела в то время не лучшим образом. Тоже глупостей успела наделать, не отрицаю. Не смогла уберечь обеих дочерей, чего сама себе никогда не прощу. Но сейчас, когда они рядом, я за обеих перегрызу горло любому. И постараюсь сделать все для их счастья.