Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

к себе. Нет, папа учил давать сдачи, и не позволять себя обижать. Но не бить же мне раненого? Да и… почему? Ну вот почему, если он сам меня учил этому, наказал за эту самую сдачу?!

Я тихо закрыла дверь своей комнаты, хотя внутри вспыхнуло желание хлопнуть, и прислонилась к ней спиной. Руки сами потянулись обнять себя, и я им это позволила. Всего на секунду, дала волю слабости. Интересно, когда мама говорила, что во мне мало женственности и слабости, она имела ввиду вот это самое? Фу! Самой противно! Раскисла, как малолетка.

От стука в дверь за спиной, я не шелохнулась. Казалось, что от каждого движения ледяные шипы внутри разрастаются, причиняя боль.

— Анись, извини, — тихо произнес Тамир под дверью.

Интересно, если бы мама эту слабость увидела, то порадовалась бы? Ей же так не нравилось, что я всегда “рублю с плеча и, как мальчишка, даю в морду обидчикам”.

— Анисяяя… Я правда не хотел, прости, — снова поскребся Тамир.

О, северные ветры! “Анися?” Да я бы раньше за такое убила! Сыну альфы Подлунных чуть горло не перегрызла за простое “Вроде крепкая. Леденюшка анисовая, конечно, но потомство дашь хорошее. Идём…”

Куда он меня звал, я не дослушала. Но показать, что леденюшка не по клыкам, мне не помешали ни его статус будущего альфы, ни то, что он старше, ни то, что он понравился отцу. Папа сам учил, что нужно знать себе цену. Так вот я не дешёвый леденец, который тает оттого, что на него слюни пустили, и для получения потомства одобрили. Крепкой леденюшкой и зубки сломать можно.

Недоальфа и сломал. Два.

— Анисья, идём к ребятам, а? — Тамир предпринял ещё одну попытку вытащить меня.

— Я занята. В другой раз, — ответила безразличным голосом.

Услышала вздох, и удаляющиеся шаги. Ледяной комочек в груди больно кольнул. Но как учил папа — не время расслабляться…

Правда, приступить к занятиям не успела.

— Анисья, это Эми. Можно войти?

Я удивлённо посмотрела на дверь, словно она мне могла пояснить приход девушки.

— Входи, — разрешила я, и встала у стола, лицом к вошедшей.

— Анисья, ты извини…

— Да я не обижаюсь. Мы с ним часто собачимся. Это норма.

— Это не норма, Анисья. Прости, что лезу, но я не могу смотреть на брата. Ты ему нравишься…

— Да с чего ты взяла? Я старше его! — возмутилась я, хотя комочек под ребрами дрогнул, и боль немного отступила.

— Пф! Знаешь, то, что он тебя обозвал бабкой, совсем не значит, что он так думает. Просто парни… они иногда… да они всегда говорят глупости, когда волнуются и теряются! Подожди, — остановила она меня, не дав высказаться в ответ. — Я прекрасно вижу, как он на тебя смотрит. Ты ему нравишься. Ему просто нужно дать шанс…

— Я старше.

— Да плевать! Пара лет вообще не имеет значения. Это предрассудки. И отговорки. Когда нравится кто-то, не важно какая между вами разница. Вон, Маля вообще человеком была, когда Игнат назвал ее своей. А он — будущий альфа. Тимка меня сиротой нашел, и когда я думала, что мой мир рухнул, он стал моим миром. Это уже потом, когда он привел меня домой, узнали, что я тоже Серовская.

— Хоть фильм снимай… — ответила я, прикрыв язвительностью эмоции.

Нет, я понимала, что Эмилия правду говорит. Ее эмоции были искренними. Но…

А что “но”?

— Или книгу пиши, — словно не заметив колкости, поддержала девчонка. — У Судьбы иной раз такие подвыподверты бывают, что закачаешься. Мама в молодости сбежала от папы из-за подставы деда, а потом узнала о беременности. Но из-за того, что скрывалась, так и не узнала, что нас было две. Мале повезло, а вот меня украли. Когда мы с Тимкой пытались найти мою родную семью, мы были в той деревне, где Тамиру пулю вытаскивали… — От напоминания о ранении Тамика, я невольно вздрогнула, а Эми продолжала — ...Вот там же мы встретили ведьму. Так она сказала, что каждый получает по заслугам. Ну, в общем все происходит в свое время.

— Думаешь, Тимофей заслужил тебя? — спросила, вдруг улыбнувшись болтливости девчонки.

— По-любому! — усмехнулась она. — Но пусть не думает расслабляться — ему меня заслуживать до самой старости. Бррр! Слово-то какое…

— Ага. Тамир меня бабулей называет, потому что я слишком серьезная, и не умею веселиться.

— А разве ты не умеешь?

Я задумалась. А я умею?

— Не знаю. Уже ничего не знаю. Всегда думала, что должна соответствовать. Дочь альфы, и все такое… А потом за это соответствие меня и наказали — жених не понравился, и я ему чуть глотку не перегрызла. Чтобы замять скандал… — Я развела руками, и от несправедливости наказания (ведь зачем мне слабый отец будущих детей, если судить их мерками), и от собственной болтливости. Выдала все, хотя даже перед отцом не стала отчитываться, гордо считая, что была в своем праве.

— Ну, значит он был не твоим принцем! Я Тимку могу покусать, даже с удовольствием, — шепотом призналась Эмилия, мечтательно улыбнувшись, чем, вдруг, смутила меня. Меня?! — Но вот глотку готова перегрызть только ЗА него. А судя по тому, что Тамирка ещё жив, и отделался когда-то лишь синяком, то он тебе… нравится?

Последнее утверждение, она почему-то произнесла вопросительно. А я снова задумалась над словами. Ведь правда, раньше, и за малейшее отхватывали, а за Тамира и сама готова была порвать. И ведь порвала бы, не останови меня тогда Ксю.

— Ваша подружка, бессмертная, — сообщила я собеседнице.

— Ага. Маля тоже так говорит. Они уже много лет дружат. Но согласись, она ведь крута?

Я усмехнулась, вспомнив, как легко она меня вернула в реальность из яростного помутнения.

— Не поспоришь.

— Так что, нравится?

Эми

— Бро, извини, но ты — придурок, — констатировала я, когда за снежной закрылась дверь.

Остальные молчали. Но брат быстро признал мою правоту, и с паникой в глазах поднялся, и поковылял за девушкой. Правда, вернулся через несколько минут один, и убитым голосом сообщил:

— Занята. Сказала.

Я качнула головой, и вышла.

— Что ж, попробую объяснить ей, что на дурачков нет смысла обижаться.

Когда я вошла, оборотница стояла расслаблено, и всем видом показывая холодное безразличие. Только вот в глазах плескалась обида, которую северянка не смогла скрыть. За разговором, она обмолвилась о причине приезда, и я поняла одно — это раньше она была “отмороженной”, а сейчас это лишь маска, которую ей все сложнее держать.

К концу разговора, Анисья смотрела на меня как загнанный зверь. Словно я ей открыла дверь ведущую на