Смена формы - Кэсси Александер

крутил мою радиопанель, то подсказывал дорогу. Когда он понял, что у меня нет ни одной радиостанции на испанском, он принялся медленно крутить ручку настройки, будто взламывал сейф. Мне не нравилось слушать, как он скачет с волны на волну, но это был неплохой способ убить время. Пока я слушала его, мне не приходилось останавливаться и всерьёз думать, насколько всё это безумие. Взять их с собой, хоть по воле судьбы, было всё равно что отправляться на войну на машине клоунов.

— Не могу поверить, что ты не сказала, что у тебя есть машина, — снова вздохнул Олимпио.

— Я не скрывала. Просто тема не всплывала. А что? Куда ты хотел поехать?

— Никуда я не мог поехать, пока меня не призвали. — Олимпио наконец поймал станцию, которая ему понравилась, и откинулся на сиденье. — Я всю жизнь ждал, когда мне откроется моё призвание. А теперь… кто знает? Надо посмотреть, куда оно меня приведёт.

— А я думала, ты и так всё видишь всю жизнь?

— Ну да. И что? Катрина тоже. Но никогда не знаешь, действительно ли тебя призвали.

Он кивал в такт песне.

— И сам этого не поймёшь? — спросила я, на секунду мрачно подумав, не оформил ли дедушка Олимпио на него крупный полис страхования жизни.

— Нет. Оно приходит во снах. Или другой курандеро может это увидеть. Как я вижу вещи на других людях. — Он махнул рукой, показывая, что надо повернуть направо.

— Кстати, как там моя зияющая рана на груди?

— Твой чёрный цветок? — он прищурился, вглядываясь в меня. — Он стал меньше. Почти исчез.

Я издала неопределённый звук, будто задумалась.

— Ты просто пытаешься быть со мной помягче на случай, если мы сейчас погибнем, да?

Он ухмыльнулся.

— Я не собираюсь умирать.

Я остановилась у погнутого знака «Стоп».

— Господи. Если я умру, не говори мне об этом. — Я глянула в зеркало заднего вида, перед тем как снова повернуть направо. — А что насчёт неё?

— Она просто облако. Ничего не могу про неё разобрать. Но я видел таких людей раньше. Это значит, что она ещё не решила.

— Не решила чего? — мне было сложно представить, что у старухи вообще остались какие-то серьёзные решения: у неё явно не было ни дома, ни возлюбленного, ни пенсионного счёта.

— Понятия не имею. И не думаю, что она скажет, даже если спрошу. Паркуйся здесь.

— Замечательно. Просто прекрасно. — Я притёрла машину к краю переулка. — Это такое место, где можно сразу оставить ключи на сиденье?

Олимпио оглядел салон с видом глубокого разочарования.

— Да тут и красть нечего.

— Верно. Ладно, с вещами на выход.

— Что это значит? — нахмурился Олимпио.

Я ткнула большим пальцем в сторону окна.

— Время сходить с поезда.

***

Солнце почти село. Я заставила их подождать, пока быстро напишу Ашеру. Надо было сделать это раньше, но, наверное, я и так знала, что он снова попытается оставить меня позади — вместе с этой моей новоявленной командой из трёх мушкетёров.

«На окраине Текато-Тауна. Думаю, комната с костями Мальдонадо — под землёй. Есть проводник».

Лучше так, чем вдаваться в подробности. Я снова покосилась на Олимпио.

— Ты точно уверен?

Старуха пусть делает что хочет, но Олимпио… мне хотелось как-то заставить его остаться. В детстве мне самой многого не позволяли решать, но никто и не твердил мне, что я предназначена для великих свершений. Олимпио старался изо всех сил и заслуживал более спокойной судьбы.

Он коротко, решительно кивнул.

— Уверен.

— Ладно. Куда идём?

— Сюда, — Олимпио махнул вперёд и повёл нас.

***

Мы пробирались между кусками брезента, которые текатос натянули, чтобы укрыться от дождя. Воздух здесь был густым от дыма мокрых костров. Тощие мужчины жались к огню, раздувая угли, а над ними сушились носки. Старуха, к моему удивлению, держалась на удивление бодро.

Мы вышли к краю широкого бетонного оврага — шириной почти с футбольное поле, заполненного мутным потоком. На этот раз мы подошли ближе к металлическим зевам водостоков, чем в прошлый раз. Я видела их внизу, слышала, как вода с рёвом врывается в темноту.

— Готова? — спросил Олимпио.

— Я родилась готовой, — поддразнила я, стараясь звучать как героиня боевика. Олимпио фыркнул, и мы начали спускаться по крутому бетонному склону.

Мне было не до того, чтобы следить за старухой: я едва успевала смотреть под ноги. После вчерашнего ливня бетон стал скользким, и весь этот спуск ощущался так, будто мы и правда ныряем в глотку какого-то чудовища.

Я шлёпнулась в воду внизу почти одновременно с Олимпио. Жаль, что утром, выходя из дома, я не догадалась надеть резиновые сапоги. Хотя вода приятно холодила ожоги от дымных змей. Одному богу известно, какую заразу я сегодня подхвачу.

Сзади раздался ещё один всплеск — старуха тоже шлёпнулась на дно. Я порадовалась, что она не скатилась кубарем.

— Какой из них? — крикнула я. Из-за грохота воды, бегущей по гофрированному металлу, приходилось почти орать.

— Понятия не имею! А что тебе подсказывает интуиция? — заорал в ответ Олимпио.

Моя интуиция подсказывала, что она очень хочет оказаться в сухом месте. Я переводила взгляд с одного входа в туннель на другой, гадая, прав ли Олимпио: смогу ли я действительно почувствовать, какой из них верный.

Да я сейчас ничем не лучше тех людей в больнице, что таскают с собой кристаллы и верят в их силу.

— Без понятия! — снова крикнула я.

Старуха протолкнулась мимо нас обоих.

— ¡Éste, éste! — и нырнула в ближайший зев.

Олимпио пожал плечами.

— Она говорит, этот!

— Ладно. — Наверное, её чутье не хуже моего, да и вообще, у неё шансов на магию не меньше, чем у кого-либо. Наши шансы были один к трём.

Мы заковыляли за ней в темноту. Олимпио включил один фонарик себе, второй протянул мне.

Старуха была наполовину кротом. Она не стала ждать, пока мы подсветим дорогу, просто рванула вперёд, и её сгорбленная спина оказалась идеально приспособлена для такого путешествия. Нам с Олимпио приходилось цепляться за стены, чтобы не упасть, пока вода по щиколотку пыталась сбить нас с ног.

Я встала перед Олимпио, прикрывая его своим телом, чтобы он не рухнул, пока пытался светить фонариком достаточно далеко вперёд, чтобы не потерять старуху из виду. Она резко свернула направо и исчезла из света.

— Чёрт, — прошептала я, когда она пропала из виду.

— Давай, не отставай! — подгонял меня Олимпио.

Мы, переваливаясь с ноги на ногу, добрались до того места, где старуха свернула. Олимпио посветил фонариком в туннель, куда она ушла.

— Куда она делась? — спросила я.

— ¿Abuela? — позвал Олимпио.

— Подождите нас, леди! —