Мой свет средь миров - Мила Юстус

class="p1">Атанасиус внезапно отшатнулся в сторону и вновь бросил перо. Ратмир молниеносно отреагировал, выставляя щит. Монстр счастливо расхохотался и удовлетворённо бросил:

— Попался.

Землянка торопливо перевела взгляд и лишь сейчас заметила стремительно приближающееся к спине мужа, острый, как лезвие, сияющий осколок. Совсем, как тот, который он у неё однажды забрал. Она поняла, что Ратмир не успеет защититься. На это у него попросту нет времени.

Страх невосполнимой потери окатил жаром. Веста не раздумывая призвала магию и бросилась к супругу, пылко обняла его сзади за талию и крепко прижалась. Она лишь успела ощутить, как он напрягся, и вздрогнула от вспышки резкой мучительной боли.

Леденящий обжигающий холод окатил плечо и принялся медленно растекаться по телу, неторопливо погружая её во тьму. Руки соскользнули вниз и непослушными плетями повисли вдоль тела, освобождая возлюбленного от её порывистых объятий.

Ратмир стремительно обернулся и едва успел подхватить её. Веста смотрела в полные безумного ужаса родные глаза и не могла даже пошевелиться, чтобы коснуться его, утешить. Она, отдавая последние силы, ласково улыбнулась и с трудом прошептала непослушными губами:

— Нас ничто не разлучит, моя любовь к тебе вечна.

Веста ощутила, как руки мужа неожиданно мелко задрожали, но ничего не могла поделать, чтобы облегчить его страдание. Её неспешно уводил за собой удушливый мрак. Он лениво погружал захваченную жертву в чернильное море бессознательности.

Ей вдруг стало горько от того, что их малыш никогда не родится. Ратмир так и не узнает, что должен был стать отцом. Веста в последнем неистовом порыве сложила ладони на животе. Тепло ощущалось всё слабее — сознание постепенно покидало её.

Веста больше была не в силах выносить охватившую её безграничную усталость и мучительную боль, и покорно прикрыла глаза. Прежде, чем провалиться во тьму окончательно, она услышала три почти синхронных крика:

— Нет!!!

Глава 47

Мерцающие лавандовые лучи полыхавшей на бескрайнем небосводе огненно-красной воронки бережно скользили по белоснежной коже, безжизненно распростёртых на земле рук. Они будто пытались согреть и удержать уходящую в небытие юную землянку.

Всё вокруг погрузилось в вязкую могильную тишину. Горечь утраты ложилась на плечи неподъёмным грузом. Лишь тихие порывы ветра ласково перебирали тёмно-русые локоны, словно прощаясь. Казалось, даже природа горевала о потере самого чистого существа, так недолго прожившего на Парелле.

Атанасиус оцепенело смотрел в прекрасное девичье лицо, отмеченное бледным поцелуем смерти. В ушах зазвучали произнесённые некогда ею бесстрашные слова. Несмотря на то, что он отличался от всех, она единственная считала его достойным жизни.

Из-за проклятого филакаса он снова лишился луча света, и теперь его жизнь вновь погрузится в кромешную безрадостную тьму.

Ему оставалось лишь безмолвно наблюдать, как филакас бессильно стоял на коленях рядом с Вестой, в исступлении касался её дрожащими руками. Он пытался отыскать признаки жизни, шептал её имя, а после подхватил на руки и уткнулся лицом в шею.

Атанасиуса пронзила неожиданная боль: он даже не имел права коснуться её. Если бы не это парелльское лицемерие и умение заморочить голову, то его суженая осталась бы жива. Нет, они должны ответить за это злодеяние! Должны заплатить жизнью!

Он в ярости поднял руку, вызывая безжалостное оружие, чтобы нанести последний удар и привести собственный приговор в исполнение. Ратмир на мгновение поднял на него потухшие глаза и тут же опустил, продолжая прижимать к себе Весту и что-то тихо шептать.

Этого хватило, чтобы монстр остановился. Его потрясла безжизненность и пустота филакасского взгляда. Казалось, что он уже мёртв, что от него осталась лишь телесная оболочка, вынужденная двигаться по инерции, под действием внешних обстоятельств.

Атанасиус не понимал, как могла гибель его избранницы так повлиять на филакаса. Что с такой лёгкостью сломило его стойкого противника? От безмолвного созерцания и размышлений его отвлёк шум, донёсшийся со стороны поляны, где находился брат.

— Прости меня, девочка, прости меня, — на глазах бывшего короля выступили слёзы. — Она была права, я больше не стану смотреть сквозь пальцы на твои поступки, — измученно прошептал он. — Я больше не буду безразличным.

Аифал стоял на коленях и держал в руке несколько стальных осколков, сияющих серебристым светом. В его глазах стыл неприкрытый ужас и изнуряющая боль. Они пожирали его изнутри. Атанасиус едва сумел скрыть своё удивление и бесстрастно взглянул в глаза брата.

— Ну что же, начнём с тебя, — равнодушно бросил он.

— Ты отринул все чувства и даже не задумываешься, что погубил настолько чистое создание, как Веста, — неожиданно произнёс Деодэтус. В надтреснутом голосе прозвучала непомерная вина. — Ваши судьбы схожи, ты мог бы стать таким же, как она, но поддался тьме и теперь разрушаешь всё, к чему бы ни прикоснулся.

— Это не так, ты снова защищаешь филакаса, как и всегда делал, — слова брата отчего-то глубоко задели его и он сорвался на крик, будто пытаясь доказать истинное положение вещей. — Её смерть на его совести! Это он покусился на чужое!

— Чужое? Да Веста любила его настолько сильно, что пожертвовала жизнью, лишь бы спасти, — горько усмехнулся бывший король. — Она никогда не принадлежала тебе, неужели не видишь очевидных фактов?

— Он попросту заморочил ей голову, — зло воскликнул Атанасиус. — Филакасы все такие, я уничтожу их!

Монстр в ярости взмахнул ладонью, высвобождая тёмную энергию. Деодэтус обречённо глядел на брата. Медленно поднял осколки и направил на него, принялся тихонько призывать силу, которая уничтожит единственное, что осталось от его земного прошлого.

Старик не ощущал, что по лицу катятся прозрачные капли, только неотрывно смотрел, как возникший из глубин уничтоженной планеты свет медленно обволакивает его брата. Перед глазами стояли воспоминания о том времени, когда их семью ещё не коснулось горе.

Полностью поглотив тёмную энергию, луч принялся пожирать её источник, постепенно растворяя его. Атанасиус резко дёрнулся в сторону, но жадная сила не разомкнула смертельных объятий, неторопливо наслаждаясь неожиданным пиршеством.

Он едва сдерживал мучительный стон, ощущая, как тело рвётся на части. Все эмоции поглотила боль. Безнадёжная, чудовищная боль. Его взгляд внезапно упал на Аифала и пытка на миг отступила, уступая место ошеломлению.

В глазах брата отражалась ещё более беспощадная мука, чем та, которую сейчас испытывал он сам.

Атанасиус затих, не сводя с него глаз, осознавая всю глубину заблуждений. Он не выдержал всю меру боли Деодэтуса и отвернулся. Взгляд невольно упал на безжизненное лицо Весты. Красивая и хрупкая, сломленным цветком лежала на руках филакаса.

И это он сорвал её. Уничтожил. Не позволил никому радоваться её цветению.

Ему стало невыносимо горько. Захотелось хоть напоследок сделать что-то достойное.

— Брат, вытащи все