Клыки - К. Л. Спир

Что-то в моей груди, казалось, дрогнуло, отвлекая мое внимание от цветов, чтобы посмотреть вдаль. Я замерла, мое сердце бешено заколотилось при виде фигуры, спускающейся по склону горы ко мне. Он шел прямо перед солнцем, из-за чего невозможно было разглядеть какие-либо черты лица, но я сразу поняла, кто это был.

Я бросилась бежать, он тоже, и к тому времени, когда мы врезались друг в друга посреди полевых цветов, я уже рыдала.

— Все в порядке, дорогая, — пробормотал Трей хриплым от эмоций голосом. — Все в порядке.

— Нет, ни хрена не в порядке, — яростно рыдала я в рубашку Трея.

— Я знаю, — тихо сказал он, обнимая меня своими сильными руками. — Я знаю.

— Пожалуйста, Трей, я не могу.… Я не смогу сделать это без тебя.

— Ты не обязана. — Он поцеловал меня в волосы. — Я всегда буду с тобой.

— Это такая чушь, — всхлипнула я.

Он грустно рассмеялся.

— Я знаю, но это лучшее, что я могу сделать.

Я больше не могла говорить, рыдая так сильно, что не могла подобрать слов. Мои руки поднялись, чтобы обвиться вокруг шеи Трея, пытаясь притянуть его ближе, как будто я могла физически удержать его здесь, со мной. Он держал меня так же крепко, и мне казалось, что я каким-то образом разбиваюсь на части и в то же время снова собираюсь воедино.

Ветер развевал мою юбку и волосы вокруг нас, но никто из нас не пошевелился.

— Я мертва? — Я, наконец, смогла выдавить из себя.

— Нет. — Он отпустил мою талию, чтобы поднять руки и обхватить мое лицо, нежно проводя большими пальцами по моим влажным скулам.

Я отчаянно изучала его лицо, пытаясь запомнить каждую деталь. Его мягкие каштановые волосы волнами падали на лицо, а глаза были такими же теплыми и полными солнечного света, какими я их помнила. Он улыбнулся той слегка кривоватой улыбкой, в которую я влюбилась, и эти разбитые осколки моего сердца заныли от невыносимой боли.

— Я не могу этого сделать, — сокрушенно повторила я. — Я не могу.

— Ты можешь, — прошептал он.

— Нет, Трей, ты не понимаешь. — Рыдание душило меня. — Я не хочу этого.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы, но я рванулась вверх. Он с готовностью откликнулся, но через секунду мне пришлось отстраниться, потому что я слишком сильно рыдала. Боги, я трещала по швам.

— Боунс… — тихо начал он.

— Эмбер, — перебила я, поднимая голову, чтобы посмотреть на него, в то время как слезы текли по моему лицу. Я едва могла выдавить из себя слова между рыданиями, но была полна решимости сделать это. — Меня зовут Эмбер, сокращенно — Эм.

— Эм, — повторил он, и на его губах появился намек на яркую улыбку.

Слышать, как он произносит мое имя в этом месте, казалось неправильным. Это было не то же самое, что слышать это в реальной жизни, но я знала, что этого я никогда не получу. Мое лицо снова сморщилось, и он притянул меня к себе, запечатлев поцелуй на моих волосах. Я почувствовала, как он перевел дыхание, как будто собирался что-то сказать, но мы оба были поражены, когда мир сместился у нас под ногами. Я подняла глаза, и мое сердце остановилось от ужаса, когда я увидела, что его очертания начинают исчезать.

— Нет! — Я плакала, задыхаясь от рыданий. — Пожалуйста, Трей! Пожалуйста, не оставляй меня!

— Я люблю тебя, Эм, — сказал он, и его голос был подобен шепоту ветра.

— Я тоже тебя люблю. — Я пыталась прижаться к нему, но он был лишь клочьями дыма и тенью. — Я люблю тебя, — в отчаянии повторила я, но он уже ушел.

Я открыла глаза и увидела тусклый утренний свет, проникающий через окна мансарды. Я лежала на своем матрасе, и по моему лицу текли слезы.

Что за блядь это было?

Это должно было меня утешить? Я должна была быть чертовски благодарна за то, что вернула его всего на несколько минут только для того, чтобы его снова оторвали? Было ли это попыткой моего разбитого мозга замкнуться?

Если это так, то он потерпел сокрушительный провал. Все, что он сделал, это снова сделал этот мир — тот, где не было Трея, — невыносимым.

Я решила не утруждать себя вставанием с постели.

После утреннего звонка Вольф снова попытался позвать меня по имени. Я не отвечала, и он становился все громче и злее, прежде чем замолчать. Минуту спустя я услышала, как кто-то перелезает через перила чердака. Чья-то рука легла мне на плечо и встряхнула меня.

— Веснушка?

Я открыла свои опухшие глаза и увидела Ли, склонившегося надо мной с обеспокоенным лицом.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, — пробормотала я, перекатываясь на бок и поворачиваясь к нему спиной.

Он помолчал несколько секунд, прежде чем спросить:

— Не хочешь пойти позавтракать?

— Нет.

Еще одна пауза.

— Ладно, я собираюсь опустить лестницу. Ты можешь оставить ее, чтобы мы могли принести тебе бульона? — Я не ответила, и в конце концов он продолжил: — Я имею в виду, что могу каждый раз забираться на чердак, но не могу гарантировать, что к моему приходу у тебя останется много бульона.

Мне хотелось, чтобы он ушел. Я не чувствовала такой тяжести горя с первых недель после смерти Трея, и у меня не было сил разговаривать с ним.

— Хорошо, хорошо, мы вернемся, хорошо?

Я не ответила и, в конце концов, услышала, как он встал и спустил лестницу вниз. Внизу разгорелся тихий, жаркий спор. Я закрыла глаза и снова позволила себе уплыть.

Около полудня Вольф разбудил меня толчком.

— Эм, тебе надо что-нибудь съесть.

Я уставилась на потолочные балки, пустые и тяжелые одновременно.

— Я не голодна.

— Что случилось? — нерешительно спросил он после паузы.

— Мне нехорошо, — пробормотала я, перекатываясь на другой бок и зарываясь лицом в подушку, чтобы скрыть слезы, собиравшиеся на ресницах. Это не было ложью. Все мое тело болело.

Я больше не могла его видеть, но он долгое время не двигался и не говорил.

— Тебе что-нибудь принести? — наконец тихо спросил он.

Я покачала головой, беззвучно заливая слезами подушку.

— Ладно, — пробормотал он, — что ж, может быть, немного отдохнув, ты почувствуешь себя лучше.

Я проспала весь день, прерываясь только тогда, когда мне нужно было в туалет