Клыки - К. Л. Спир

— Что они с тобой сделали? — прорычал он.

Темнота, казалось, окружала меня, нежно баюкая и поворачивая мое тело, чтобы показать букву «J», болезненно горящую на моей груди. Я почувствовала его потрясение, а затем растущую ярость.

— Кто это сделал с тобой? — спросил он угрожающим голосом.

Я мгновение не отвечала, но мне было так страшно, больно и сломлено, что я повернула к нему голову и открыла глаза. Нежные руки ласкали мое лицо, пока он просматривал мои воспоминания о том, как Джак клеймил меня своим инициалом, пока я кричала от боли, но на этот раз его вторжение в мой разум не причинило боли. Может быть, он был осторожен, или, может быть, это было потому, что я добровольно делилась информацией. Я не могла найти в себе силы переживать. Его ярость росла, но впервые я почувствовала, что это убежище для меня.

— Я убью их за это, — кипел он. — Ты моя и только моя.

Это прозвучало устрашающе похоже на то, что сказал Джак, но я отбросила эту мысль. Я так устала, и его руки, обнимавшие меня, теперь не казались холодными. Они были теплыми и успокаивающими, и я не хотела думать о последствиях. Казалось, впервые за долгое время кто-то проявил заботу, и я так отчаянно хотела это почувствовать.

Поэтому я не сопротивлялась, не пыталась остановить его, когда почувствовала, как он роется в моих воспоминаниях. Моя голова покоилась на том, что казалось широкой грудью, мое лицо было запрокинуто вверх, я вглядывалась в темноту, где, как я почему-то знала, находилось его лицо. Его руки, обнимавшие меня, оставались нежными, несмотря на исходящий от него гнев. Так мы оставались до тех пор, пока я не почувствовала, что действие наркотика начало ослабевать. На этот раз я не пыталась сбежать. Я просто оставалась там, где была, когда он начал ускользать.

— Они заплатят, Эмбер, — пообещал он прямо перед тем, как исчезнуть. — Я клянусь в этом.

Вернувшись в настоящее, я почувствовала дрожь и тошноту. Я только что показала Маку гораздо больше, чем когда-либо рассказывала Трею, и такое разоблачение моей уязвимости ужаснуло меня. Когда я открыла глаза, я поняла, что по моим щекам текут слезы. Мак все еще стоял у раковины, но когда он моргнул и, казалось, пришел в себя, его глаза встретились с моими, темные и бурные от эмоций.

— Что произошло после этого? — спросил он.

Я нервно переплела пальцы.

— Жнецы набросились друг на друга четыре дня спустя.

Его глаза сузились.

— Ты думаешь, он имеет к этому какое-то отношение?

— Ему пришлось. Все это не имело смысла.

— Ты мне покажешь?

Я на мгновение заколебалась, но затем кивнула. Я смогла заставить себя вытерпеть еще одно. Мак нахмурился, как будто собирался задать мне вопрос, поэтому я быстро вспомнила, чтобы не отвечать.

Я была в медицинской палатке, перевязывала рану, которую только что зашила, когда Гриф ворвался внутрь. Мое сердце бешено заколотилось. Мы не должны были находиться где-либо рядом друг с другом. Джак дал это чертовски ясно понять. Клеймо на моей груди все еще сильно болело, и другие, более интимные части моего тела ныли от боли, все это было постоянным болезненным напоминанием о том, кому я принадлежу. Глаза Грифа на секунду встретились с моими, а затем он повернулся к нескольким раненым в палатке.

— Всем выйти, — приказал он.

Я уставилась на него, сбитая с толку. Я никогда не видела, чтобы Гриф вот так командовал людьми.

— Поверь мне, ты не захочешь пропустить это, — добавил он с жестокой улыбкой, прежде чем исчезнуть на улице.

Я быстро завязала повязку дрожащими пальцами, когда Жнецы начали вставать, чтобы выйти на улицу. Это не могло быть ничем хорошим. Что, черт возьми, делал Гриф? Хотел, чтобы Джак убил его?

Когда я последовала за всеми на улицу, Гриф стоял на куче битых цементных блоков. Его глаза сразу же нашли меня, и я поняла, что это как-то связано со мной. О черт. Мое сердцебиение участилось, пока я не почувствовала головокружение, а по спине не потек пот. Я быстро оглядела растущую толпу, но не увидела Джака — пока.

— Сколько наших братьев мы потеряли из-за лихорадки? — крикнул Гриф.

Я моргнула, застигнутая врасплох. Я никогда раньше не слышала, чтобы он так говорил. Его голос звучал так, словно он притворялся кем-то другим.

— Что ж, я пришел к вам, чтобы поделиться правдой!

Я попыталась поймать его взгляд, отчаянно качая головой, но он проигнорировал меня.

— Боунс обладает магической способностью исцелять раны.

Все повернулись и уставились на меня, и я отпрянула назад.

— Но Джак позволяет ей исцелять только себя! Она могла бы спасти всех, кто заболел, спасти всех людей, погибших во время рейда прошлой весной, и залечить все ужасные, болезненные травмы, которые у вас когда-либо были. Но Джак приберег все это для себя! Он заставил ее держать это в секрете от вас, потому что ему все равно, выживете вы или умрете. Он заботится только о себе! Вы всего лишь одноразовые игровые фигурки!

Я ожидала, что люди начнут глумиться над ним, кидаться дерьмом и смеяться, но энергия в толпе сменилась чем-то мрачным. Я и раньше видела, как Жнецы раздражались из-за чего-то, но такого ощущения не было. Что-то происходило; что-то было не так.

— Вы следуете за Джаком, потому что он утверждает, что он бог, бессмертный и неприкасаемый, но он не более чем мошенник!

Люди вокруг меня беспокойно переминались с ноги на ногу, разглядывая друг друга и что-то бормоча себе под нос. Я скользнула назад, чтобы убраться подальше от толпы. Ситуация быстро становилась ужасной, и я понятия не имела, что сделают Жнецы. Я добрался до края толпы и побежала, но остановилась, когда проходила мимо припаркованного байка. Нож в кобуре был брошен на песок, как будто кто-то только что бросил его туда и последовал за Грифом. Я схватила его, засовывая под пояс брюк и натягивая рубашку и пиджак поверх.

Я была почти у палатки Джака, когда раздался первый выстрел. Это остановило меня на полпути, и я обернулась и посмотрела на толпу, мое сердце подпрыгнуло к горлу. Наступила пауза, но затем раздались множественные выстрелы, а также крики и улюлюканье. С кем они сражались? Не пытался ли Гриф настроить их против Джака? Появился ли Джак? Он стрелял в Грифа? О черт, о