Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой - Мира-Мария Куприянова

— Вас у меня точно нет, — поджала я губы, все больше злясь и на себя, со своими внезапными гормональными сбоями (иначе как еще объяснить эмоции, которые я испытала от какого-то шепота и намека на интимную дистанцию в темном коридоре?), и на наглеца, посмевшего так виртуозно играть со мной в непонятные игры— Да я в Вас и не нуждаюсь. К чему весь этот спектакль? — сухо уточнила я.

— Спектакль? — в голосе собеседника скользнуло что-то грустное и скептично-насмешливое- Скажем, это не столько спектакль, сколько напоминание о том, что мы с Вами с недавнего времени в одной лодке. Разве не таким был уговор? И разве не противоречит принципу открытости между нами то, что Вы забыли упомянуть, что Ваш «отъезд» будет лишь прикрытием, к примеру?

— Я…

— Почему я должен сомневаться? Выслеживать? Мы заключили договор, Ваше Величество. И я свою часть строго выполняю.

— Разве? — возмутилась я- Тогда почему Принц Тень все еще изволит возглавлять революционеров?

— Вы виделись? — голос мирханца стал острым и напряженным.

— Нет, — вынуждена была признать я, несколько озадачиваясь злыми нотками, мелькнувшими в глубине его ответа- Но сведения достоверные.

— От принцессы, надо полагать?

— Возможно, — аккуратно кивнула я, понимая, что объяснить, как я могу читать тайную переписку Кристабель и, тем более быть в курсе, что Тень ловил ее в коридоре, я не могу.

— Вот о том я и говорю, — вздохнул мужчина- Доброту племянницы Вы приняли за любовь? И потому доверяете ей? Потому ее слова для Вас честнее моих? Вы ошибаетесь, Ваше Величество.

— То есть хотите сказать, что Тень нейтрализован? — скептично ухмыльнулась я.

— Нет. Конечно нет. Но Ваше стремление обеспечить принцессе безопасность базируется на Вашей уверенности, что она любит Вас. И не возражайте! Я-то знаю, как легко такую необычную для Вас доброту принять за что-то большее. И теперь Вы в том положении, когда одни Ваши действия способны противоречить другим.

— В смысле?

— Вы не думали, что если… КОГДА я поймаю Тень, то его придется допрашивать? И что он расскажет об участии Вашей падчерицы в этом заговоре? Что Вы будете делать тогда?

— Думаю, это не должно Вас волновать, — осторожно произнесла я- В семейных делах я разберусь сама.

— Разберемся, — неожиданно сделал ударение на этом слове мирахнец- К тому моменту Вы станете моей… Сильвия. Ведь наше соглашение было именно таким? А, значит, Ваша семья станет и моей семьей.

— Вы торопите события. Сперва сосредоточитесь на выполнении своего обещания, — отчего-то покраснела я.

— Непременно. Однако, впредь я бы хотел, чтобы наши действия были согласованны. Обещаете?

— Хорошо, — недовольно буркнула я, — Теперь Вы довольны?

— Почти. Но я знаю, что сделат меня довольным полностью. Думаю, для этого нам надо как-то регулярно встречаться, чтобы согласовывать дальнейшие шаги, — каким-то довольным котом мурлыкнул он.

— Но…

— Например, в полночь у Вас в покоях. Ждите меня завтра.

— Вы забываетесь! — возмутилась я- С чего бы мне принимать Вас в столь интимной обстановке?! Мне и здесь хорошо.

— Нет. Здесь не лучшее место для... согласований. Не хочу, чтобы в ходе их Вы стерли спину о камни, — вдруг хрипло прошептал брюнет и мои губы обжег рваный, горячий поцелуй.

И не дожидаясь, пока я перестану задыхаться от ярости, он растворился в темноте тайной лестницы.

25.2

Настроение Диониса день ото дня становилось все хуже. И было из-за чего!

Маленькая принцесса и не думала останавливаться в своем стремлении окончательно похоронить остатки былого авторитета. Прислуга уже не просто роптала! Она медленно разгоралась духом возмездия, обговаривая вслух в кулуарах всплывшие недостатки Светлой Кристабель, в пику слегка поистершимся в их памяти пунктам правления Темной Сильвии.

Подумать только! Прошла всего какая-то неделя, а жестокость королевы уже стала упоминаться как жесткая рука истиной правительницы, столь нужная для управления государством! Неоправданная жестокость, как необходимая мера поддержания порядка. Странные приказы- как далекоидущая политика, определенно имеющая скрытые мотивы, не доступные разумению простых людей. Даже томящиеся в подземелье замка заключенные, отмытые, накормленные и переодетые в постиранные рубища, отныне лишь разводили руками, удрученно вздыхая о собственных проступках и тяжести наказания, сетуя лишь о невозможности исправить когда-то содеянное. Оно и понятно! Малограмотные селяне, отловленные на большой дороге, где в свободное от посевной время они промышляли грабежом, как-то не предполагали, что для «просвещения души» и «обретения Света» им придется по восемь часов в день учить Светлое писание и языки соседних государств, сдавая их строгому «заплечных дел мастеру». Который теперь не только ежедневно мрачно полировал давно заброшенный инструментарий, но и был назначен экзаменатором. Что заставило и его самого спешно взяться за учебники. Ибо как раз его компетенцию грозилась проверять уже лично принцесса.

— Где оно видано, душегуба и забулдыгу асильскому учить? — намедни лично наблюдал в щель тайного прохода Нис, как возмущался одноглазый детина, чья щербатая рожа была обильно украшена глубокими шрамами- На кой он мне?

— Ты это принцессе скажи. По-асильски, — огрызался палач.

— Арста рак-ка э растак…

— РЭстак, — недовольно исправлял нерадивого ученика пыточных дел профессионал, поправляя на лице свеженакрахмаленный колпак с прорезями для глаз.

— РЭстак, — послушно вздыхал маргинал, — Да на кой оно мне?!

— Ты учи давай. Принцесса сказала- значит надо.

— Ага! — ржал из-за соседней решетки хромой мужик- Вот остановишь ты на дороге карету из Асили, так прямо по-ихнему им и скажешь, мол: «Господа хорошие, кошелек сюда, или горло перережу». Оно всяко лучше, чем сперва для острастки кучеру кровь пускать, а потом надеяться, что они логически до сути сами дойдут.

— Да когда через нас из Асили едили? — стонал щербатый.

— А это уж тебе намек. Мол неча около столицы промышлять. Езжай на окраину! Вот и язык тебе подучить дают. Это эти… как бишь она сказала-то?

— Курсы переподготовки, — буркнул палач- И повышения квалификации.

— Во-во! Они. Давай, учи уже!

— Ты сам учи! У тебя самого по мирханскому экзамен завтра. Эх, когда там уже Ее Величество вернется? — ныл душегуб- Как хорошо раньше было. Пытки,