Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Он узнал подошедшего по одному лишь запаху: родная кровь, смешанная с огнем.

— Она грамотно ее тренирует, — заметил Лука, наблюдая, как Элиза поправляет руку Тессы.

— Она десятилетиями готовила воинов, — ответил Разик. — Знает, что делает.

От этих слов что-то кольнуло внутри, и спустя мгновение Лука понял: это ревность. Вот только почему? Он и сам не мог сказать наверняка. К тому, что она тренирует воинов? Или к тому, что она обычно всегда находится среди воинов, в то время как это заложено в его собственной крови?

Часть его хотела спросить Разика об этом, но тот наверняка выдал бы какую-нибудь колкость, в очередной раз напомнив, что ему плевать на их родство. Поэтому Лука даже слегка опешил, когда Разик заговорил снова.

— Значит, вы с Ксаном действительно единственные из Наследия Саргона во всем этом мире? — спросил Разик.

Лука искоса взглянул на него и обнаружил, что тот пристально наблюдает за Тессой и Элизой.

— Насколько мне известно, — ответил Лука. — Хотя я тоже думал, что я один, пока… пока Тесса не раскрыла свою тайну, которую так долго хранила.

— А Айяна?

— Опять же, полагаю, она мертва. Но я и про отца так думал, — он напрягся от собственных слов, но с него хватит попыток не злить Разика.

Ксан был их отцом, хочет Разик это признавать или нет.

— А в твоем мире ты не единственный? — спросил Лука.

Разик покачал головой.

— Там Тибальт, брат Ксана, — пояснил он. — И еще у нас есть кузен. Наполовину ведьмак, а еще Хранитель Скарлетт. Еще один кровный родственник. Точнее, даже двое. Но Наследие Саргона и так редкость. У бога, говорят, было всего семеро детей. говорят, он был весьма разборчив в том, с кем спал.

— Всего семеро? — Лука фыркнул.

— Для существа, которое живет уже тысячи лет, это как-то скромновато.

— Наверное, их больше, — сказал Лука.

— Наверное.

Несколько минут они молчали, пока Разик снова не нарушил тишину:

— Выходит, ты все это время был один.

Это прозвучало как утверждение, и от него Лука снова напрягся.

— Со мной были Теон и Аксель.

— Но не было никого, кто помог бы тебе познать силу. Ты всему учился сам, — настаивал Разик.

— А тебе-то что за дело?

— Никакого. Просто Элиза заставила меня… ну, попытаться как-то наладить контакт.

Лука едва не фыркнул от смеха.

— То есть твоя Избранная неизбежность заставила тебя попытаться… сблизиться со мной?

— Не говори так, — проворчал Разик.

— Так чего же именно ты хочешь узнать? — продолжил Лука. — Любимый цвет? Любимое блюдо? Какой плюшевый зверь был у меня в детстве?

— На хрена тебе в детстве был нужен плюшевый зверь? Ты хоть поохотился на него как следует, прежде чем забрать?

Тут Лука наконец повернулся и уставился на него.

— Это было не настоящее животное. Да что с тобой не так?

— Это ты про плюшевых зверей заговорил.

Лука покачал головой. Весь этот разговор был нелепым, но в чем-то и до боли знакомым. Вроде тех дурацких споров, что он вел с Теоном и Акселем.

Зная, что, наверное, не стоило бы поднимать эту тему, Лука все же сделал глубокий вдох и спросил:

— Я знаю, ты много читаешь. Как и Теон. Так вот, ты нигде в книгах не встречал способа снять ошейник с шеи нашего… с шеи Ксана?

Прошло несколько секунд, прежде чем Разик ответил:

— Пока нет.

— «Пока»? То есть ты ищешь?

— Я такого не говорил.

— Ясно, — пробормотал Лука и снова стал смотреть на девушек. Тесса натянула тетиву и спустя пару секунд выпустила стрелу. Та не попала в цель, ушла слишком низко.

Они молчали еще минут десять, прежде чем Разик спросил:

— Что ты собираешься делать с ней?

Вся та легкость, что успела просочиться в него, тут же исчезла: спина и плечи снова окаменели.

— А что я должен с ней делать?

— Ты говоришь, что она не твоя, но защищаешь ее так, будто она твоя.

— Потому что я должен стать ее Хранителем.

— Но ты им еще не стал, и дело не только в этом. Я знаю, каково это — чувствовать притяжение связи. Как тяжело ее игнорировать. Как это вообще невозможно, даже если ты изо всех сил стараешься.

— Ты отверг Элизу? — спросил Лука, глядя, как огненная женщина стоит, уперев руки в бока, и наблюдает за Тессой.

— Это она меня отвергла, — поправил Разик. — А я бы ни за что не смог ей ни в чем отказать.

С этими словами Разик поднялся и оставил Луку одного.

Опять.

Лука слишком хорошо знал это чувство одиночества. Даже несмотря на то, что рядом всегда были Теон и Аксель. Внутри все равно жила пустота — та, что сопутствует осознанию, что ты единственный в своем роде. Одиночество, которое исчезло, стоило появиться Тессе в его жизни.

Он вздохнул, глядя, как Разик спускается вниз по каменистому склону — не перемещаясь, а именно идя, преодолевая эти несколько сотен футов. При его приближении обычно суровые черты Элизы смягчились. Разик наклонился и прошептал ей что-то на ухо, от чего в ее глазах вспыхнуло желание, заметное даже отсюда.

Элиза что-то сказала Тессе, та лишь махнула рукой, потом достала из колчана еще одну стрелу и наложила ее на тетиву. Похоже, она была готова тренироваться дальше. Но Лука знал ее лучше. Знал, что по ночам, когда все спят, она пробирается в его тренировочный зал в пещере. Знал, что она отрабатывает все те упражнения, на которые жаловалась, когда он ее тренировал. Знал, что она становится сильнее, и не только в магии. Он видел это по тому, как проступают рельефные мышцы на ее теле. По осанке. По тихой уверенности, которая крепла в ней с каждым днем.

Он