Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

не умею позволять себе быть любимой. И, думаю, ты был прав. Всю жизнь я пыталась быть такой, какой меня хотели видеть другие. Мать Корделия и наставники в Поместье. Декс и Орэлия. Потом был Теон. Ты. Рордан. Ахаз. Все эти существа со своими ожиданиями и идеалами того, какой я должна быть, что делать и кем стать.

В конце концов, я не думаю, что виновата в том, что не знала, как это — когда тебя любят, потому меня никто никогда не любил. Я не знала, как распознать это чувство. Но еще ты говорил, что мне нужно почувствовать себя достойной и заслуживающей счастья. Что я должна сражаться за себя. И благодаря тебе я поняла: я не хочу довольствоваться «только одной ночью». Я понимаю, что сейчас ты можешь предложить мне лишь это, и понимаю почему. Но благодаря тебе я знаю, что вправе бороться за большее. Если этому миру, богам или Судьбам не нужны моя дикость, моя необузданность и мой хаос — что ж… я готова остаться в одиночестве

Стремиться соответствовать тому, чего от меня ждут, больше не мое желание. Я просто хочу быть свободной от всего этого, потому что именно этого я и заслуживаю.

Я знаю, что сама все разрушила между нами, и порой последствия тянутся так же долго, как и наши бессмертные жизни. Я не стану просить у тебя прощения: наверное, я его и не заслуживаю. Но я еще раз скажу:

Прости меня, Лука.

Прости, что так глубоко тебя предала. Прости, что мы нашли друг друга лишь затем, чтобы я оказалась не той, кто тебе нужен, не той, кого ты ждал. Прости, что забрала у тебя так много. Быть внуками бога — одиноко. И прости, что оставляю тебя одного.

Но если я так и не научилась позволять любить себя, кажется, я все-таки научилась любить «сама». Научилась дарить другому свободу, когда именно ее он отчаянно ищет. Научилась жертвовать, страдать и проливать кровь ради того, чтобы другой мог жить той жизнью, которой достоин. Это все, что у меня осталось, чтобы хоть как-то загладить вину.

Ты нашел отца и брата, но я знаю: это не то, чего ты по-настоящему хочешь. Поэтому я спасла его для тебя. Или пытаюсь спасти. Я сделаю это. «Мы» сделаем. А потом уйдем, чтобы Судьбы охотились на нас где-нибудь в другом месте, а вы двое смогли бы попытаться принести мир в этот покалеченный мир. Если кто и способен на такое, так это вы двое.

Ты заслуживаешь свободы не меньше, чем я.

Спасибо, что пытался полюбить меня. Спасибо, что дал мне шанс быть любимой тобой. Спасибо, что верил: я достойна гораздо большего. Прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы все это понять. Прости, что я опоздала. Но я не жалею о наших ночах. Спасибо за время, которое ты мне подарил. За тренировки, за апельсины и за шлепанцы. Я не умею позволять себе быть любимой, но я знаю, что люблю тебя. Не так, как его.

И в то же время так же сильно.

Всей душой.

Без остатка.

Навсегда.

Навеки твоя.

Он все еще сжимал в руке это гребанное перо. Резко развернувшись, Лука ринулся обратно в пещеру, почти перепрыгивая через ступени.

— Разик? Блэкхарт? Ксан? Кто-нибудь, проснитесь! — закричал он в тишину.

Неудивительно, что первым появился его отец, а через несколько секунд подтянулись и остальные. Не удивило и то, что Сиенна уже была на кухне с чашкой чая в руках и фиолетовыми глазами, устремленными прямо на него.

— Ты уже знаешь, — хмуро бросил Лука, выдерживая ее взгляд.

— Теперь знаю, — спокойно ответила она.

У него не было времени на ее туманные ответы. Он обернулся к остальным, подняв перо:

— Это то, о чем я думаю? Проклятое перо серафима?

— Где Тесса? — вместо этого спросил Ксан.

— Отвечайте мне! — рявкнул Лука.

Разик шагнул вперед, выхватил у него перо и осмотрел, прежде чем сказать:

— Похоже на то.

Он поднял взгляд на Луку.

— Она ушла? Вернулась к ним?

Она ушла.

И он не знал, по своей воле она ушла с ними или нет. Но все чертовски указывало на то, что по своей. Наверняка кто-нибудь услышал бы борьбу. Кто-нибудь почувствовал бы тревогу. Ее проклятые волки точно что-нибудь сделали бы.

Но он не знал ни ее планов, ни того, о чем она думала. Лишь, потому что слишком часто отталкивал ее.

Более того, он понимал: его путь раскололся надвое.

Перед ним расходились две дороги: одна вела к спасению, другая — к разрушению. Она дала ему лазейку. И теперь ему предстояло решить, воспользуется он ею ли нет.

ГЛАВА 16. ТЕССА

Ее босые ступни утопали в мягкой земле у кромки реки, пока она смотрела, как черные воды сливаются с прозрачной, сверкающей синевой. В этом было что-то гипнотическое: тьма, сплетающаяся со светом. Черные воды оказались не мутными, как она ожидала. Не густыми, не зловещими. Они были такими же чистыми и прозрачными, как и остальные. Тесса поймала себя на том, что эта полуночная река манит ее сильнее прочих. Она сделала шаг ближе.

— Говорят, Ночные Воды были частью Деврама с самого его сотворения.

Она не обернулась сразу, но уголок ее губ чуть дрогнул в легкой улыбке. Она ждала его.

— Я надеялась, что ты придешь сегодня, — сказала она, комкая пальцами ткань платья.

— Я всегда приду за тобой, — ответил он, и тогда она наконец повернулась и увидела, что он тоже улыбается. Изумрудные глаза смотрели прямо на нее, руки он держал в карманах брюк.

Тесса снова медленно повернулась к бурлящим потокам.

— Боги сделали часть вод черными? — спросила она.

Он кивнул в сторону стремительных вод.

— Это Расколотые Истоки: здесь Ночные воды сливаются с рекой Концов. Но не думаю, что это дело рук бога.

— Ты не думаешь или