Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Он тихо усмехнулся.

— Полагаю, воды становятся черными, когда потомок Ариуса переживает сильнейший всплеск эмоций. Когда он чувствует себя настолько беспомощным и разбитым, что единственное, что ему остается — это изливать свое отчаяние и скорбь, меняя мир вокруг себя.

Она нахмурилась, обдумывая его слова.

— Звучит как-то неправдоподобно, — пробормотала она.

— Разве? Разве погода не меняется, когда тебе грустно? Разве буря не кричит от ярости, когда ты злишься?

Она подняла на него взгляд. Его внимание было полностью сосредоточено на ней. На мгновение она потерялась в этих темно-изумрудных глазах, в черных волосах, в маленькой ямочке на щеке и в губах, которые она целовала столько раз, что уже сбилась со счета. И все же он не тянулся к ней. Не касался.

Тесса прокашлялась:

— Значит, ты думаешь, что это какой-то потомок Ариуса превратил Ночные Воды в то, чем они стали?

— В этом есть своя логика.

— Ты само воплощение логики, — поддразнила она со вздохом и снова повернулась к воде. Но когда он не ответил сразу, она снова обернулась и обнаружила, что он все еще смотрит на нее. — Что?

— Давно я не видел тебя такой… спокойной.

Она снова вздохнула и обхватила себя руками.

— Могу я кое-что тебе сказать?

— Всегда.

Но она все равно медлила. Произнести это вслух значит признать это в первую очередь перед самой собой. Но разве это важно в ее сне? В видении, которое, возможно, никогда не станет реальностью?

— Я устала, — наконец прошептала она, и голос ее был едва слышен. — Я устала от секретов. Устала от интриг. Наверное, я устала быть одновременно и злодейкой, и спасительницей. Устала то ненавидеть тебя, то скучать по тебе. Устала быть той, кого все ненавидят. Устала сражаться.

— Не смей прекращать сражаться, Тессалин! Ты меня слышишь?

Но она продолжала, словно и не слышала его слов:

— Это вечное притяжение и отталкивание. Моя магия чего-то хочет, а я чего-то желаю. Сила зовет, ярость манит. Море свободы и вихрь цепей. Как это может быть одновременно всем и в то же время ничем? Как можно одновременно чувствовать, что летишь и падаешь? Наверное, баланс — такая же иллюзия, как и надежда. Наверное …

Фраза оборвалась, потому что большие ладони обхватили ее лицо, а губы, в которых она столько раз терялась, взяли то, что она наконец была готова отдать. Его поцелуй был глубоким, настойчивым, всепоглощающим. Она не могла дышать, но ей было плевать. Она бы никогда не захотела вынырнуть на поверхность даже за глотком воздуха. Здесь она могла утонуть, именно в этом месте. И была бы счастлива. Здесь, в этом мгновении, часть ее души, которая все еще металась до этого, почти обретала покой.

Если бы только ее сны не были столь мимолетными.

Он отстранился, и она тихо всхлипнула. В какой-то момент ее руки перестали комкать собственное платье — они вцепились в ткань его рубашки. Она держала его, не давая отдалиться, а он все еще удерживал ее лицо в ладонях, вглядываясь в ее глаза.

— Я твой, — прохрипел он, и в его голосе звучали нужда и отчаяние, которые она слишком хорошо понимала. — Каждая частичка меня. И я всегда приду за тобой.

— В другой жизни, — прошептала она, позволяя своему свету струиться и смешиваться с легким темным туманом, клубящимся вокруг него. Точно так же, как Ночные воды сливались с рекой Концов.

— В каждой жизни, маленькая буря.

Ее улыбка вышла грустной.

— Все такие же красивые слова… даже если ты лишь призрак.

— Тесса…

Но он не успел договорить: она снова прижалась губами к его губам, позволяя себе утонуть в воспоминаниях.

Ее веки дрогнули, и она приоткрыла глаза, потянулась, чтобы убрать волосы с лица. Лишь тогда кончики пальцев нащупали слезы на щеках. Она так долго боролась со сном, а теперь сама гналась за ним. Раньше она использовала сон как побег. Может, и сейчас все было не так уж иначе.

Сны были кошмарами, что преследовали ее, но в последнее время она ловила себя на том, что жаждет этих видений. Теперь это было все, что у нее оставалось. Все, что когда-либо будет.

И хотя она смирилась с этим, это не мешало ей искать их в своих снах, даже рискуя увидеть нечто ужасное. Это был единственный способ узнать правду. Единственный способ защитить их теперь.

Тесса села на кровати и поморщилась. Эта кровать была совсем не похожа на те, на которых она спала с Теоном, или в Фавене с Лукой. Она была меньше. Тесса вдруг поняла, что это односпальная кровать.

Ей потребовалась минута, чтобы вспомнить все, что произошло. Как она использовала свою магию, чтобы усыпить Луку, как ее сила мягко успокаивала его, как свет и тьма сплелись вокруг нее и осторожно высвободили ее из его объятий. Как она переместилась наружу, Тесса столько тренировала этот дар, что, проделав его несколько раз, уже разобралась, что запускает перемещение и как им управлять.

Вместе с Роаном и Нилой она спустилась по склону горы в предрассветной темноте, пока не почувствовала, как чары Луки скользнули по ее коже. Они остановились по ту сторону, достаточно далеко от пещеры, чтобы их не заметили. Там она присела на корточки, чтобы поговорить со своими волками о ее плане. Они были единственными кто знал. Возможно, единственными, кому было не все равно. Она попросила их передать сообщение, когда ее уже не будет рядом.

Потом она отправила записку Дексу с помощью магии.

Пока она ждала, единственным светом вокруг был тот, что она создала сама. Ждать пришлось дольше, чем она рассчитывала, но в конце концов он пришел. Без всяких притворств, как она и просила. Его кремовые крылья были полностью раскрыты, он переместился сам, и его темные глаза сузились, едва заметив ее.

— Опять игры, Тесси? — протянул он, осматривая окрестности. — Где твои зверушки?

— С играми покончено. С твоей ложью тоже. Мне нужна правда и ответы. Ты можешь дать их мне сам, или я добуду их