От любви до пепла - Анель Ромазова

Прикрываю веки и опустошаю закрома памяти, ресницы щекотливо порхают по щекам, пока я вылавливаю четкость образа.

Его, конечно, же. Тимура. Кто еще мог, так нагло, забраться в мои мысли и управлять ими.

Волевой подбородок. Взгляд, о который можно порезаться. Одну за одной воскрешаю тату. Даже без усилий приходит визуализация.

— Наш этаж, — произносит Влад после громкого дзинь, но до того, как створки разъезжаются. Натуральным образом насилую себя, чтобы сделать шаг.

Переступаю, цокунув шпилькой по кафелю. От тепла в груди не остается и следа, там желе и сумятица. В привычно тихом помещении суматоха. Так выглядит, словно кто тряхнул банку с пчелами, и они разлетелись, совсем не понимая как собраться в рой. Гул голосов эхом ползет.

Еще не осознаю, но по каналам мозга подтягиваются тревожные звоночки. Пока совсем не разрастаются до объема катастрофы.

Выхватываю в суетящейся толпе крупную фигуру Арса, затем и взгляд к его лицу приковываю. Лавицкий взвинчен. Скулы подрагивают от напряжения, которое он старается унять.

— Арс, почему трубку не берешь? У Германа сотовый отключен, — не знаю с чего начать, и начинаю с этого.

— С тобой все хорошо? — курсирует по моему непонимающему выражению, явно увиливая от прямоты.

— Как видишь.

— Каро, едь домой. У нас тут полный завал… — развожу руками, требуя чуть расширить пояснение, — Корпоративную базу взломали, половина данных полетела к чертям собачьим.

— Ого, это серьезно, — с учетом того, что они занимаются IT технологиями, и вооружены до зубов от разного рода вирусов, почти невозможно.

— Это еще не все.., — глубоко вдохнув, Арс выпускает фразу одним коротким выдохом, — Машину Германа взорвали, — по определению выдает информацию мягко.

— Он жив? — про другой исход, страшно даже подумать. О последствиях для меня. Для Ваньки.

Меня начинает колотить. Нутро сжимается от поглотивших болезненных чувств. Страх по рассудку, мгновенно, ножевым вколачивается.

Наш договор… С ним… Расторгнут.

Нет!

Кручу на пальце кольцо. Оглохнув. Ослепнув и потеряв ориентир.

Мысли идут обрывками не сумев систематизироваться в стадию принятия. Сознание креном летит в никуда.

Нет!

Герман составил завещание таким образом, что если с ним что-то случится, Ваню передадут в специализированный интернат. Ежемесячное содержание обеспечит квалифицированный уход, но лишит возможности быть с ним рядом.

Нет! Нет! Нет! — разум этот повтор многократно внедряет. Как бы стремится отрицание в заклинание превратить. Только бы подействовало. Сработало.

Наш договор.

Север его нарушил. Это он все устроил, я не сомневаюсь.

Глава 36

Не люблю ждать и догонять. Особенно тех, кто не догоняет, что их ждут.

Сорок минут. Сорок ебаных минут, потраченных впустую.

Курю одну за одной.

Выпускаю тонкие кольца дыма в приоткрытое окошко. Хули еще делать, кроме, как ждать королеву своих эротических снов.

Затягиваюсь. Выдыхаю. В промежутках вентилирую легкие, полощу кислородом гребанный аппарат, до отказа забитый никотиновыми смолами.

Нервы шалят. Эластичные шнуры окончаний больше похожи на стеклянные трубки. Так же назойливо звенят, стоит лишь полоснуть мыслям о ней.

Тоска шароебится по внутренностям, будто мне не похуй. Будто, не для своих целей Каринку подмял.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Сука!

Сука!

Сука!

Что за тварь в меня подселилась, ни один из моих демонов не соображает. Не опознает собрата в лицо. Погуглить обряд экзорцизма ради интереса, но терзают сомнения, что он мне не поможет.

В меня попросту поместили Каринку. Поставили перед фактом. Когда и как? Черт его знает. Без стука змея ворвалась и пригрелась.

Все дерьмо в башке замещается на: «Хочу ее сильней». Масштабировано захватить. Прибрать к рукам. Добровольно принудить. Насильно к себе привязать. Как именно — не важно.

Биты настукиваю по рулю.

Взгляд прочно обосновался на входе в бизнес — центр. Свожу на стильную вывеску «Групп Сигма» и возвращаю в исходную точку на автоматические двери.

Ее нет.

Какого хрена так долго с Лавицким треплется. Полагаю, вернее знаю наверняка, что у него цейтнот еще не скоро закончится. Что у них за отношения — совершенно неясно. Если спрошу Белоснежка не расскажет же, даже под пытками. Есть пара приемчиков из БДСМ, но это не наш вариант.

Из Каринки нижняя, как из меня научный руководитель. Всю атмосферу испортит невывозимым характером. До сих пор царапины от ее ногтей не заживают, потому что вся ядом пропитана. Существует ли антидот от подобной заразы? Я бы купил, за любые деньги, лишь бы избавиться.

Сорок одна минута. Сорок две. Три..

Блядь!

Выхожу из салона. Флягу проветрить, иначе, ее содержимое основательно кипеть начинает.

Чувствую себя зеленым писюном, у которого по мозгам сперма фонтаном лупит. По — иному объяснить нетерпение сам себе не могу. Ну, не соскучился же я в конце концов. Ну, нет! Нет, блядь!! Не так. Это….Помутнение рассудка от недосыпа.

Думаю о Каринке — в висках стучит.

Думаю о Каринке — голодаю.

Через экран за ней наблюдать уже не торкает. Поддерживает жизнеобеспечение, чтобы в конкретный ноль не ушло.

Помню, ни к кому нельзя привязываться. К людям особенно. Чтобы потом нутро в кровавую кашу не перепахало.

Помнить-то помню, но хули толку.

Нет. Я скорее охуевший зомби, а не человек. Хочу ее сладкое теплое сердечко к себе поближе. Человек способен чувствовать, я же давно этот недостаток искоренил. Приобрел бессердечность, и расставаться с исключительно полезным качеством не намерен.

Взглядом цепляю силуэт. Дыхание на паузу, следом и ненужный агрегат, качающий кровь, застывает. Натужно дрыгается, но не стучит, сука, не бьется.

Вот она. VIP — сучка моя.

Невъебенно прекрасная, в коротком обтягивающем платье под очередной меховой накидкой. Только в своем белом прикиде видится мне ангелом смерти. Пожираю ее глазами, зная, что красота в таком объеме убивает. Пожалуй, не самый печальный исход.

Перманентно сглатываю. Фиксирую Каринку на подкорку, когда она в полуобороте волосы от лица откидывает. Закусывает пухлые губки. Темные ресницы, взметнувшись вверх, плавно к щекам приближаются. Скрывают за занавесом мои синие океаны.

Открой.

Смотри.

Нихерашечки мое внушение на ней не срабатывает. Каринка, как нарочно, опускает глаза и спешно движется к Мерсу. Легкий кивок головой, каким то своим мыслям. Трогает языком нижнюю губу, затем подхватывает уголок зубами. Срисовываю неприкрытое беспокойство в мимике. Встревожена, и я в курсе, чем именно, но наши с папашей дела ее теперь не касаются.

Пялюсь на Белоснежку, как наглухо отбитый дегенерат. Нижнюю челюсть усердно поджимаю, чтобы, блядь, не отпала, пока взглядом по ее бесконечным ногам тудым — сюдым нахуяриваю.

Цепные реакции заточеными копьями, избирательно