Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Почему не целуешь меня? — капризно спрашиваю я.

— Поверь, я хочу этого, но ты перебрала, и твои запреты ослабли. Ты сделаешь то, о чём завтра пожалеешь.

— Я не пожалею об этом, — пытаюсь оттолкнуть его, но он крепко удерживает меня.

— Нам нужно вернуть тебя домой, чтобы ты проспалась, — он отпускает мои запястья и отступает на шаг.

Я соскальзываю по стене вниз, полная смущения, злости и желания. Потираю ладонями раскрасневшееся лицо и качаю головой в раздражении.

— Очевидно, я выставляю себя полной дурой, — усмехаюсь я. — Не знаю, почему вообще подумала, что ты мной увлечён. Мы пару раз поцеловались, но это же ничего не значит…

Атлас опускается на корточки передо мной и отрывает мои руки от лица, заставляя меня встретиться с его взглядом.

— Конечно, я тебя хочу, женщина. Ты так меня привлекаешь, что это сводит меня с ума.

— Тогда почему ты не целуешь меня сейчас?

Как он всегда делает перед тем, как сказать что-то важное, он берёт паузу, чтобы подобрать слова. Почти с обречённым вздохом он признаётся:

— Я не могу сделать с тобой то, чего действительно хочу, пока ты всё ещё обручена с другим мужчиной. Ты и так уже с трудом справляешься со всем этим. Я не стану путать тебе голову чувствами ко мне, когда есть большая вероятность, что ты всё равно не останешься.

— А если я останусь? — спрашиваю я, и сейчас моей душой движет только эгоистичное желание, чтобы он забрал меня к себе. Я не могу гарантировать, что останусь с ним, но мне хочется верить, что между нами есть нечто большее. Наша Связь всегда будет соединять нас.

Именно в этот момент я понимаю, что с тех пор, как мы ездили в Казамэр, я так и не поговорила с ним ни о Связи, ни о наших трансцендентных состояниях. И уж точно я не призналась ему, что мои намерения выйти замуж за Бастиана изменились.

Я готова всё ему выложить, но останавливаюсь, когда его голос раздаётся снова.

— Когда я тебя возьму, у тебя не останется ни малейшего сомнения в том, что ты любишь меня, что ты принадлежишь мне и только мне. Я не собираюсь делить тебя с другим, — говорит он мрачно, — даже если этот другой находится за сотнях километрах отсюда. И уж точно я не стану брать тебя в этом тёмном переулке, где не смогу как следует тебя видеть и наслаждаться тобой. Вот почему этого не будет сегодня.

— Атлас, я…

Он обхватывает меня за талию, поднимает на руки и несёт к улице.

Ни один из нас больше не произносит ни слова по дороге домой, и, если честно, я даже не помню, как мы добрались до дома Харландов или как он уложил меня в постель.

Но я никогда не забуду, как звучало моё имя из его уст, и как отчаянно я хочу услышать, чтобы он произнёс его снова.

ШЭЙ

— Э… Это… вкусно, — говорит Ронан между пережёвываниями. По тому, как он медлит с тем, чтобы проглотить шоколадный кусок, я понимаю, что испечённый мной вчера торт — полное дерьмо. — Ты сама всё это сделала?

Моё лицо вспыхивает, но я киваю, признаваясь в создании этого монстра. Я осмеливаюсь быстро оглядеть обеденный стол. Остальные молча ковыряются вилками в своих кусках, и я чувствую их нежелание доедать. Наконец нахожу в себе силы попробовать кусочек. Он какой-то и зернистый, и сухой, и при этом почему-то мокрый? Я не думаю, что смогу это проглотить, не говоря уже о том, чтобы съесть весь кусок, и чувствую, что буду вечно корить себя, если позволю остальным давиться этим ради того, чтобы пощадить мои чувства. Я поворачиваюсь к Никсу, но, прежде чем успеваю что-то спросить, он морщится, украдкой сплёвывает кусок в салфетку и откладывает вилку на тарелку.

— Я не могу это есть, Китарни, — он вытирает крошки с языка.

— Никс, — укоряет его Эрис.

— Мне жаль, правда жаль, но я просто не могу это проглотить, — он отодвигает тарелку, бледнея. — У меня похмелье, и я не в состоянии заставить себя есть это.

— Для первого раза в одиночку получилось неплохо, — улыбается мне Финн, хотя я вижу боль в его глазах. — Немного практики, и ты будешь готовить лучше меня!

— Никс прав, — я бросаю салфетку на почти нетронутый кусок торта. — Это дерьмо.

— Это вовсе не дерьмо, — старается меня подбодрить Эрис, заставляя себя съесть ещё один кусочек для убедительности, но я поворачиваюсь к Атласу, сидящему справа от меня. Если кто и скажет правду, так это он.

— Это дерьмо, да? — спрашиваю я. Он откинулся на спинку стула и так и не притронулся к своему куску. Он тихо дует на горячий кофе и встречает мой вопросительный взгляд.

— Я ещё не пробовал.

— Тогда попробуй, — я беру вилку, накалываю кусок с его тарелки и протягиваю ему.

В глазах Атласа появляется озорной блеск, когда он медленно наклоняется вперёд и забирает у меня кусочек. Щёки у меня пылают, пока я смотрю, как его губы соскальзывают с вилки.

— Ну? — мой голос выходит хриплым, поэтому я прочищаю горло и повторяю: — Ну-у-у?

Он пережёвывает, потом глотает, и я слежу за движением его шеи, борясь с навязчивой мыслью провести языком от его груди до подбородка.

— Хочешь, чтобы я был вежливым или честным? — спрашивает он, вырывая меня из неприкрытого разглядывания.

— Честным, всегда.

Он подносит кружку к губам и говорит:

— Это невкусно.

Я с грохотом хлопаю ладонью по столу:

— Видите, — я оглядываю остальных, — невкусно.

Отодвигаю стул, резко встаю и направляюсь к парадной двери.

— Куда ты? — окликает меня Никс. Я слышу, как он торопливо вскакивает, прекрасно отыгрывая роль заботливого телохранителя.

Я срываю ключи с крючка и надеваю куртку:

— Пойду через дорогу и куплю нам нормальный торт.

— Это не обязательно, Шэй, — ласково говорит Финн. — Мы всё равно будем есть торт у моих родителей позже.

Я не могу смириться с этим провалом. Да, я ещё новичок в мире выпечки, но это всё, что я могу предложить Финну на его день рождения. У меня здесь нет ни гроша за душой. Я не могу бегать по городу, устраивая себе шопинг и скупая все подарки, которых Финн заслуживает. Демон подери, я даже не могу купить ему нормальный праздничный торт в пекарне через дорогу. Ощущая поражение, я медленно вешаю ключи на