Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Мой отец владеет фортепиано лучше Никса, правда, он играет гораздо дольше, чем мой брат, — Атлас запрыгивает на столешницу и прислоняется спиной к верхнему шкафу. — Моя мать любит читать, пока он играет. Это её успокаивает, иногда даже усыпляет.

— Ей трудно заснуть?

— Нам всем трудно, но по разным причинам.

Его ответ застревает у меня в горле. Я сжимаю ножку бокала, чтобы не прикоснуться к нему, даже если бы это было просто желание его утешить.

— Атлас, я…

По шагам я понимаю, что кто-то приближается, и поворачиваюсь к арочному проходу как раз в тот момент, когда в комнату входит женщина с длинными тёмными волосами и пронизывающими зелёными глазами. Я узнаю̀ её по портрету, который написал Атлас, но, увидев её вживую и зная, какая сила таится у неё под кожей, моё сердце начинает бешено стучать в груди. Я соскальзываю со стула и встаю, чтобы выразить уважение, но кажется, она меня не замечает — её взгляд прикован к её старшему сыну. На её губах появляется лёгкая улыбка, и она направляется к нему, чтобы обнять.

— Рада тебя видеть, — говорит она, и меня поражает, насколько мягким и нежным оказывается её голос. По всем рассказам, что я слышала о ней, и зная её троих сыновей, я почему-то думала, что она будет выше ростом и её голос будет звучать угрожающе. Неверно с моей стороны судить о ней, так её и не встретив, но именно такой я её себе представляла. Она кажется доброй. Пожалуй, мне не о чем волноваться.

Она отпускает сына и резко поворачивается ко мне, её сладостное выражение лица исчезает, сменяясь скепсисом. Она окидывает меня взглядом, и, как Атлас, не даёт ни малейшего намёка на то, что думает. Может быть, я изначально была права, что отнеслась к ней с осторожностью и уважительным страхом.

— Мама, позволь представить тебе принцессу Иларию Шэй Китарни из Мидори. Принцесса, это моя мать, принцесса Сорайя Делейни Харланд, — формальность в голосе Атласа не успокаивает моих нервов, но напоминает, что мне не нужно уменьшаться в размерах, чтобы заслужить её одобрение.

Я расправляю плечи и улыбаюсь:

— Для меня честь встретиться с вами, ваше высочество, — склоняю голову. — Я много о вас слышала.

— Надеюсь, только хорошее, — она чуть склоняет голову набок, её любопытство пробуждается.

— Вот вы где! — мужской голос заставляет меня вздрогнуть, и я чуть не роняю бокал. — Твои братья сказали, что ты не сможешь прийти.

Его улыбка настолько яркая и искренняя, что непроизвольно вызывает улыбку и у меня. По портрету я сразу узнаю Рэйфа Харланда и понимаю, откуда у Финна такая лёгкая и солнечная натура.

Атлас обнимает отца, трижды похлопав его по спине, прежде чем отступить.

— Тебе стоило бы знать лучше, чем слушать этих двоих. Я бы не пропустил Праздник Урожая.

Как будто только сейчас заметив меня на кухне, Рэйф переводит всё своё внимание на меня. Он протягивает руку с той же самой чудесной улыбкой, что только что подарил Атласу, и говорит:

— Вы, должно быть, принцесса Илария. Я — Рэйф Харланд, отец мальчиков.

Я вкладываю свою руку в его, отмечая, что на его ладонях такие же мозоли, как у его сыновей, и тепло отвечаю на приветствие:

— Для меня настоящая честь познакомиться с вами. У вас прекрасный дом.

Рэйф отпускает мою руку и обнимает жену за плечи:

— Мы прожили здесь целую жизнь воспоминаний, так что можно сказать, это место подошло нашей семье.

— Надеюсь, вы все голодны, — сладко говорит Сорайя. Я вижу тот самый момент, когда она надевает корону хозяйки дома, — я сама так делала на приёмах в Мидори. — Кажется, мой брат с семьёй только что приехали, так что скоро будем обедать.

Только сейчас я замечаю, что на кухне пахнет точно так же, как у Финна, когда он увлечённо готовит. Мой желудок издаёт громкий звук, и чтобы скрыть его, я спрашиваю:

— Чем я могу вам помочь?

— Всё уже готово, — улыбается она мне. — Но, если ты действительно хочешь занять руки, можешь помочь Эрис накрыть на стол.

Кивнув, я быстро выскальзываю из кухни и помогаю Эрис, пока Сорайя направляет Атласа, Финна, Никса и Ронана нести в столовую все изумительные блюда, которые она приготовила. Копчёная рыба на подушке из овощей, каре ягнёнка в травяной корочке, запечённый картофель, грибные слойки, свежие булочки, щедро смазанные чесночным маслом, а ещё не один, а целых два пирога: яблочный и ежевичный. Сказать, что она превзошла саму себя, — ничего не сказать. Пахнет божественно, и я не могу дождаться, чтобы попробовать каждое блюдо.

Когда вся семья короля Сорена собирается за столом, мы занимаем отведённые нам места. Сорайя не только в одиночку приготовила этот потрясающий ужин, но каким-то образом ещё и успела собственноручно подписать карточки с именами в изумительной каллиграфии. Я сижу между Атласом и Эрис, что меня вполне устраивает. Сорайя расположилась по правую руку от Атласа, на одном конце стола, а Рэйф, Финн и Никс заняли места по её правую сторону. На противоположной стороне, во главе стола, сидит король Сорен. Справа от него — его жена Эсме, которая выглядит чертовски хорошо для человека, о болезни которого мне рассказывали, и его младший сын Вигго, которому на вид не больше двенадцати. Слева от него — Ронан и его единственная дочь Петра, о которой мне ранее сказали, что ей шестнадцать.

— Теперь, когда все собрались, — Сорайя начинает семейный ужин с тоста̀, поднимая бокал и побуждая нас последовать её примеру. — Каждый год мы собираемся, чтобы отпраздновать Праздник Урожая. За ещё один год мира, процветания и свободы. За короля Сорена, да не прервётся его правление.

Все повторяют её тост и делают глоток из своих бокалов, прежде чем приняться за угощение, раскинувшееся по всему тёмному деревянному столу. Я замечаю, что здесь ужин проходит так же, как и в таунхаусе: каждый берёт себе понемногу всего, а Финн следит за тем, чтобы ни одна тарелка не осталась пустой. Интересно наблюдать, какие черты каждый из братьев унаследовал от родителей. Пока что я заметила, что внешность и добродушие Финна явно от отца, а вот его кулинарные и гостеприимные таланты — от матери. Музыкальные навыки Никса, несомненно, развивалась под влиянием отца, а вот его задор и сарказм явно от Сорайи. Внешность Атласа в основном от матери, как и его острый ум, но я вижу в нём и черты