Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Скажи Хелен, чтобы отправила счёт мне.

— Что ты сказал? — шепчу я, пытаясь справиться с грустью, сжимающей мне горло.

Он чуть поворачивается на стуле, чтобы я могла поймать его взгляд.

— Я сказал, скажи Хелен, чтобы отправила счёт мне. Возьми там всё, что хочешь.

Он не произносит этого вслух, но я вижу в его глазах: Атлас понимает, как много это для меня значит, и сделает всё, что в его силах, чтобы это осуществить.

— Спасибо, — я снова хватаю ключи, и мы с Никсом выходим за дверь.

Как только мы переходим улицу и открываем дверь в пекарню, маленький золотой колокольчик звенит, возвещая о нашем прибытии, а аромат выпечки наполняет мои ноздри. Шоколад, ваниль, яблоко, черника, малина, карамель — выбери любой вкус, и у Хелен наверняка он найдётся.

«Лакомства» — пожалуй, моё любимое место в городе не из-за вкусных десертов, а потому что оно выглядит так, будто его вырвали прямо из сказки. Красно-белая плитка на полу, стеклянная витрина, тянущаяся вдоль всей стены и заполненная всевозможными сладостями, и несколько белых столиков с зелёными бархатными стульями, аккуратно задвинутыми под них. Над головой висят стеклянные люстры, а по обеим сторонам стены плавают деревянные полки с аккуратно сложенными коробками разных размеров. Если бы я могла сидеть здесь целый день, поедая пирожные и потягивая кофе, наблюдая через огромные окна за тем, как люди идут по своим делам в парке и возле дома Харландов, я бы именно так и поступила.

Но сегодня я игнорирую заманчивые яблочные слойки и кексы с малиновым наполнителем и направляюсь прямиком к кассе, надеясь, что Хелен станет моим спасением в вопросе праздничного торта.

Лицо Хелен озаряется, как только она меня замечает, и я невольно улыбаюсь в ответ.

— Ах, доброе утро, дорогая! Что я могу предложить тебе сегодня?

— Доброе утро, Хелен, — радостно отвечаю я. — Мне нужен шоколадный торт. У Финна день рождения, и я, скажем так, немного напортачила, пытаясь испечь его сама.

Она цокает языком.

— Уверена, всё не так плохо, как ты думаешь.

— О нет, — вмешивается Никс, морща лицо от отвращения, — она действительно напортачила.

Толкаю его локтем в рёбра, но не отрываю взгляда от Хелен:

— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть шоколадный торт, который я могу купить.

Она смеётся, убирая с лица седые кудри, и её круглые, румяные щёки чуть подрагивают от улыбки.

— Думаю, у меня как раз есть то, что нужно, — она идёт вдоль стеклянной витрины, наполненной красиво оформленными тортами, печеньем, пирожными и вытаскивает самый аппетитный торт с шоколадной глазурью, ставя его в коробку. — Это один из моих личных фаворитов, — быстро объясняет она. — Шоколадная зеркальная глазурь покрывает кофейно-шоколадный бисквит с прослойками из малинового джема.

— Уже слюнки текут, — признаюсь я без тени смущения.

Её смех вызывает у меня улыбку, пока я наблюдаю, как она ловко перевязывает фирменную красно-белую коробку зелёной лентой, а потом скользит ею по белоснежной стойке ко мне.

— Атлас сказал, чтобы ты отправила счёт ему, — объясняю я, хотя жгучее чувство стыда от того, что не могу заплатить сама, впивается в мои кости.

— Даже не знаю, кто у меня частый клиент, — она поправляет фартук на своей круглой талии. — Ты или Атлас.

Я приподнимаю бровь, любопытствуя узнать больше о тайной слабости Атласа к сладкому.

— Я не знала, что он так часто сюда заходит. Какое у него любимое лакомство?

Она с воодушевлением кивает:

— О, он покупает тут всё подряд. Каждую субботу скупает всё, что у меня осталось к концу дня, обычно это печенье или кексы, и относит детям, которых обучает в «Густаве». А в будние дни он мой первый покупатель. Берёт чашку кофе и всегда уносит с собой тарт с белым шоколадом и клюквой.

Ни в каких самых смелых своих предположениях я бы не подумала, что любимая выпечка Атласа Харланда — тарт с белым шоколадом и клюквой. Хотя, наверное, это ему подходит. Горечь кофе вперемешку со сладко-кислым тартом напоминает мне его характер.

Никс прочищает горло, возвращая меня в реальность и напоминая о моих руках. К счастью, мне уже гораздо лучше удаётся скрывать свои чувства, но Никс прав — нужно быть осторожной. Особенно когда дело касается мыслей об Атласе.

— Считай торт подарком, — привлекает моё внимание Хелен.

— О нет, я не могу принять такое…

Она прерывает меня дружеским взмахом руки:

— Глупости. Мне в радость сделать твой день немного светлее.

Понимая, что спорить с ней бессмысленно, да и денег у меня всё равно нет, я склоняю голову:

— Спасибо, Хелен. Вы самая добрая.

— А как же иначе, если я владею «Лакомствами»? — её смех разносится по всей пекарне, будто приглашая прохожих заглянуть за сладостями. Над дверью звенит колокольчик, и несколько человек заходят внутрь, с восхищением разглядывая витрины.

— До скорого, Хелен, — машу я рукой, пока Никс аккуратно забирает коробку. Мы лавируем сквозь толпу, собравшуюся к позднему утру, и благополучно переходим улицу.

Когда мы возвращаемся, все до сих пор сидят за столом, смеются и пьют ещё по кружке кофе, но моего торта и тарелок с почти нетронутыми кусками уже нет. Спасибо звёздам, мне не придётся смотреть на этот ужас ещё раз.

— Ты вернулась, — улыбается Финн, указывая на свободные места за столом.

Я вешаю ключи на крючок и снимаю куртку. Никс аккуратно ставит коробку в центр стола и устраивается обратно на своё место, почти пуская слюни в ожидании куска шоколадного торта от Хелен.

— Надеюсь, это поднимет тебе настроение, — смеюсь я, развязывая коробку под восхищённые «о-о-о» и «а-а-а».

Я позволяю Финну заняться нарезкой и раздачей кусочков, а сама усаживаюсь рядом с Атласом. Наклоняюсь чуть ближе и шепчу:

— Тарты с белым шоколадом и клюквой?

Если он удивлён, то никак этого не показывает. Он ухмыляется, и я обожаю эту едва заметную складочку в уголке его глаз.

— Похоже, мой секрет раскрыт.

— А когда у тебя день рождения? — спрашиваю я, принимая из рук Финна небольшую тарелку с кусочком.

— А зачем тебе знать? — в его голосе звучит лёгкое поддразнивание, от которого я бросаю на него скептический взгляд. — Чтобы испечь мне торт?

Мои глаза расширяются, и он смеётся. Это тот самый искренний, ничем не сдерживаемый, чистый как звёзды смех, который я видела у него на уроках рисования, когда он учил своих подопечных, — и я бы солгала, если бы сказала, что есть зрелище прекраснее.

Он накрывает мою руку своей, сжимает её на мгновение, а