Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Лаэль очнулся, — сказал он. — И, если честно, сметает все, что попадается на глаза.

Облегчение накрыло меня волной, но почти сразу за ним пришло смятение. В том, как он смотрел на меня, было что-то иное. В его глазах не было привычной хмурости.

— Как ты себя чувствуешь?

Вопрос застал меня врасплох.

— Тебе правда интересно или просто поддерживаешь светскую беседу?

— Я могу уйти, — сказал он, взгляд скользнул по моему лицу. — Очевидно, я застал тебя посреди чего-то личного.

Жар прилил к щекам, я поняла, что он, скорее всего, заметил следы слез. Но он кивнул в сторону кучи кожаной формы, разбросанной по кровати, словно предлагая мне выход.

— Для умирающего мира у вас, однако, подозрительно много кожи, — сказала я, благодарная за возможность сменить тему.

Уголок его губ почти дрогнул в улыбке.

— Мы не свежуем корову каждый раз, когда кто-то вступает в Умбру, если ты на это намекаешь, — он помедлил, окинул меня взглядом с головы до ног, потом посмотрел в окно. — У нас есть запасы со всего мира.

Слова прозвучали неловко, словно он и сам не до конца понимал, зачем вообще это объясняет.

— Так зачем ты пришел? — я приподняла бровь.

— Нам обязательно стоять в дверях?

Я наклонила голову, ощущая, как подкрадывается подозрение, но все же отступила в сторону, впуская его. Его присутствие сразу сделало комнату меньше, теснее. Он подошел к окну, а я поймала себя на том, что разглядываю, как тусклый свет отражается от пирсинга, и как тени под кожей кажутся спокойными, умиротворенными.

Между нами повисло молчание, нарушаемое странными, почти неловкими взглядами. Я все ждала его просьбы, задания, хоть какого-то объяснения, зачем он здесь. Но он просто стоял, будто времени у него было бесконечно много.

— Решил быть паинькой теперь, когда получил желаемое? — наконец спросила я.

— Вообще-то я пришел позлорадствовать, — ответил он. Наши взгляды встретились, и этот намек на улыбку вернулся.

— Позлорадствовать? Не слишком то достойно, — парировала я.

— Это ты вылетела из Пустоты так, будто решила устроить представление, — тон был сухим, но в глазах мелькнуло нечто похожее на веселье.

— Ну, кто-то же должен был выставить тебя в хорошем свете, — я не удержалась и ответила той же язвительностью. — На кону была твоя репутация.

— Моя репутация? — он изогнул бровь. — А я-то думал, ты уверена, что я всего лишь тюремщик, что слишком высокого о себе мнения.

— А разве нет?

Почти-улыбка снова возникла на его губах.

— Знаешь, большинство людей проявили бы больше благодарности тому, кто только что пришел проверить, как у них дела.

— Благодарности? — я прижала ладонь к груди, изображая оскорбленную невинность. — Может, мне еще поблагодарить тебя за все те разы, когда ты швырял меня на тренировочный мат?

— Всегда пожалуйста.

Я метнула в него прищуренный взгляд, затем вернулась к кровати и продела рукав черной формы в плечики. Если он собирался просто стоять там и любоваться собой, я вполне могла продолжить разбирать вещи.

— Если серьезно, я правда пришел сюда, чтобы поблагодарить тебя, — сказал он у меня за спиной.

В его тоне было что-то такое, что заставило меня замереть, пальцы застыли на коже. Когда я обернулась, насмешка исчезла из его взгляда, уступив место чему-то более плотному, напряженному.

— За Лаэля, — продолжил он, понизив голос. — Ты не обязана была этого делать. Рисковать собой вот так, — он замялся, и было видно, как он борется с собой. — Как ты вообще нашла его там?

Я вспомнила ту бесконечную тьму, ощущение тела Лаэля в руках.

— Я просто… сделала это, — я пожала плечами. — Я не могла его там оставить.

В памяти отозвался тот пугающий голос, сделка, на которую я пошла. Но я оттолкнула воспоминание. Сейчас не время. И я не была уверена, что когда-нибудь оно настанет.

— Только один человек когда-либо делал нечто подобное, — тихо сказал он. — Королева. Когда она нашла меня.

Признание повисло между нами, словно что-то материальное. Я изучала его лицо, замечая, как тени под глазами словно углубились при этом упоминании. Впервые я решила надавить.

— Ты много помнишь? — спросила я. — Из того времени, до того как она тебя нашла?

Его челюсть напряглась, но он не оборвал разговор, как делал обычно.

— Ничего, — он подошел к окну, рассеянно обводя пальцами один из своих Пустотных ожогов. — Будто моя жизнь началась в той тьме.

— Но тридцать пять лет… — я замялась, затем все же продолжила. — Ты не выглядишь…

— Старше? — тот призрачный намек на улыбку вернулся, но в нем не было ни капли веселья. — Боюсь, это еще одна загадка.

— Ты когда-нибудь задумывался, кем ты был? — спросила я. — Раньше?

Он молчал так долго, что я решила, ответа не будет. Но когда он наконец повернулся ко мне, в его золотых глазах что-то изменилось.

— Одно воспоминание, похоже, ускользнуло от Пустоты, — сказал он. — Но оно не дает никаких ответов.

Осознание накрыло меня волной.

— Я видела ее, — тихо сказала я. — В тот день на тренировке, когда попыталась прочитать твой разум. Она была там.

Тени вокруг него дрогнули, но он не отступил, как тогда. Вместо этого он смотрел на меня с такой пристальностью, что кожа на руках покрылась мурашками.

— Я знаю, — наконец произнес он. — Поэтому я и ушел. Никто другой никогда… — он осекся, проведя рукой по темным волосам.

— Королева годами пыталась помочь мне вспомнить. Лучшие Медикусы царства пытались вскрыть то, что Пустота у меня отняла.

Тяжесть этих слов легла между нами. Я подумала о собственном видении в Пустоте — о двух фигурах, стоящих вместе лицом к пламени. Обо всех вопросах, что все еще жгли изнутри.

— Ты думаешь, она могла быть твоей семьей? — спросила я, не сумев скрыть неуверенность в этом вопросе.

— Я не знаю.

— Она была похожа на тебя, — тихо сказала я, возвращаясь к шкафу.

Тишина тянулась, растягивалась, и я не удержалась, заполнив ее первой.

— Пустота показала мне кое-что. Я не могу перестать об этом думать,