Скованная сумраком - Паркер Леннокс

В его словах сквозило новое давление, скрытая угроза под слоем очарования. Я наблюдала, как несколько членов Совета напряглись, явно испытывая дискомфорт.

— Если ты не способен доказать свою ценность, — Эфир прервал речь Валкана, — тогда ползи обратно в Драксон.

Валкан повернулся к нему, и на мгновение маска полностью слетела. Чистая ненависть вспыхнула в молочных глазах. Затем его взгляд упал на меня, и ненависть сменилась чем-то худшим — голодным обещанием, от которого кровь стыла в жилах.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, его форма заволновалась и закрутилась. Там, где он стоял, теперь возвышалась огромная черная птица, крылья которой заслонили оставшийся свет. Одним мощным взмахом крыльев она поднялась в небо.

Толпа взорвалась хаосом, когда Валкан исчез в облаках. Лорд Свейнсон сразу же повернулся к своим союзникам, лицо его пылало от ярости, и он жестом указал на то место, где только что стоял Валкан. Другие знатные дома начали менять свои альянсы на глазах — те, кто поддерживал Валкана на Совете, теперь отчаянно пытались дистанцироваться, в то время как другие воспользовались возможностью открыто осудить его.

Лорд Скальдвиндр оторвался от остальных знатных и уверенными шагами подошел к нашей группе. Его темные глаза скользнули по мне, задержавшись на тенях, все еще оставшихся на коже.

— Ты неплохо справилась, — сказал он, но в его тоне было больше оценки, чем похвалы. — Этот день навсегда останется в памяти царства.

Я встретила его взгляд.

— Какая именно часть? Та, где Дампир заявил, что Пустота выбрала его? Или та, где все просто позволили ему уйти?

На его лице промелькнуло что-то — гнев или страх, я не смогла понять. Но дипломатичное выражение лица не сломалось.

— И что именно кто-либо из нас должен был предпринять? — сказал он. — Он свободный человек. За что мы могли бы его задержать?

За его спиной я наблюдала, как стражники семьи Скальдвиндров незаметно меняют позиции, создавая барьер между их Лордом и оставшимися сторонниками Валкана.

Эффи прорвалась сквозь толпу с тревогой на лице и протянула руку к Вексе.

— Не могу поверить, что ему вообще удалось выбраться оттуда, — сказала она. Она взглянула на Пустоту, затем снова на нас. — А Кенна… кто-нибудь видел⁠…

— Она не выйдет. — Слова ощущались как зола во рту. Я видела, как осознание прокрадывается на их лицах. Последовавшая тишина была оглушительной. Тщательно построенное нейтральное выражение лица Лорда Скальдвиндра на миг дрогнуло, обнажив нечто похожее на подлинный ужас. — Валкан об этом позаботился.

Глава 26

 

Кожаная защитная форма тяжело лежала в руках, я развешивала ее в шкафу своих новых покоев. Черная, гладкая, испещренная узорами, что отмечали меня как Призрака. Я провела пальцами по материалу. Звук шагов в коридоре заставил глаза невольно скользнуть к двери. По крайней мере, в этот раз замок был на моей стороне, а не на их.

Я опустилась на край кровати, усталость просачивалась в кости. Остальные говорили, что воспоминания из Пустоты со временем поблекнут, что разум защищает себя, зарывая самое страшное поглубже. Но сейчас каждое видение было острым, как лезвие.

Анклав. Клеймение Лейлы. Ужас Ма. Взгляд Ларика. Каждая сцена была создана, чтобы сломать меня, заставить сдаться тьме. Но сильнее всего меня преследовало последнее видение. Оно ощущалось иначе, чем остальные. Реальным в отличие от других.

Я закрыла глаза и вновь прокрутила его в памяти. Женщина с длинными, непокорными волосами. державший ее мужчина с бледной, лишенной цвета кожей и теням под глазами. Как они обнимали друг друга, а на запястьях у обоих висели золотые браслеты, отражающие бушующее вокруг пламя. Взгляд, которым они обменялись, задел во мне что-то глубоко внутри.

Пустота сказала, что это то видение, которого я больше всего ждала, хотя я и не знала, что вообще чего-то жду. Но в нем было что-то значимое, даже если я не могла понять, что именно. То, как они решили встретить огонь вместе…

Мой взгляд упал на отражение в маленьком зеркале над умывальником.

В голове эхом отозвались слова Вексы: «Ты гораздо больше, чем просто Сумеречная.»

Я провела пальцами по теням под глазами — таким же, какие были у мужчины из видения. Он Кальфар, без сомнений. Но женщина…

Я резко отмахнулась от этой мысли. Пустота показала мне ровно то, что знала: что причинит боль сильнее всего — мои глубочайшие страхи, мои скрытые стыды. С чего бы этому видению быть иным?

Ты не такая, как они, сказала тогда Пустота.

Я снова начала мерить шагами комнату; каменный пол был холоден под босыми ступнями. Даже Эфир заметил, что во мне есть что-то иное. Он видел мою сеть, а это должно было быть невозможным.

Я снова рухнула на кровать, ноги внезапно отказались меня держать. Умбра была в Рифтдремаре и пыталась выковать союз. Это я узнала от Вексы и остальных. Они были там до войны, до того, как Солеи сожгли все дотла. Должны были быть контакты, переговоры. По времени все сходилось с…

С чем? Я и сама не понимала, какую именно цепочку пыталась выстроить.

Лицо женщины вновь вспыхнуло в голове. В ее чертах было что-то до боли знакомое. В том, как ее волосы двигались в жаре пламени… дико, неукрощенно, словно…

Рука взметнулась к волосам, пальцы запутались в белых прядях.

Кальфар и… Аосси? Даже думать об этом было опасно. Это пламя Солеев их окружало?

Пальцы нащупали клеймо Разломорожденной, обводя знакомый символ. Я всю жизнь носила на себе знак предполагаемого предательства родителей. Но эта история таила в себе больше. Гораздо больше, чем я знала.

Кровь застыла в жилах. Золотые браслеты. Такие же, как тот, с которым я появилась в Сидхе ребенком — единственная принадлежащая мне вещь, связывавшая меня с Рифтдремаром. С моей семьей.

Возможно ли это вообще?

Наполовину Кальфар, наполовину Аосси. Возможность этого ощущалась лезвием у горла. Она объясняла слишком многое: почему я никогда не чувствовала себя своей ни в одном из миров, почему мои способности всегда были иными. Почему моя сеть работала не так, как все, что они видели прежде. Почему внешне я была похожа на обоих, и в то же время ни на кого из них.

Но если это правда…

Стук в дверь разрезал вихрь мыслей. Я торопливо провела