Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Хуже, чем в тот раз, когда ты дала грибам сгнить? — она бросила на меня тот самый знающий взгляд, от которого я всегда снова чувствовала себя ребенком.

На периферии зрения что-то мелькнуло. Я резко посмотрела на дальние полки, и сердце остановилось.

Они стояли там. Бека и Джордан. Их глаза были пустыми и белыми, кожа серой, отслаивающейся. От них волнами исходил запах разложения. Нет. Нет, они не мертвы. Я их не убивала. Я не…

Глаза Ма расширились от ужаса, когда ее взгляд упал на их тела; руки взметнулись ко рту, а они… Они указывали на меня.

— Ты… ты это сделала, Фиа? — голос Ма надломился, она отшатнулась назад. Страх в ее глазах ранил глубже любого клинка. — Что ты такое?

— Они не мертвы, — прошептала я, слова срывались все быстрее и быстрее. — Они не мертвы. Нет. Нет. Нет…

Я шагнула к ней, протягивая руку, но она отпрянула.

— Не подходи ко мне! — крик вырвался из ее горла и разорвал мне сердце.

Что-то внутри меня треснуло. Слезы подступили к глазам, размывая весь этот ужас передо мной. Когда они наконец пролились, сцена рассыпалась и сложилась вновь в…

Шелковые простыни подо мной. Знакомая тяжесть сверху. Запах жженого янтаря и ветивера наполнил легкие, дыхание Ларика едва касалось моей шеи, а его пальцы запутались в моих волосах. Сердце сжалось и расправилось от его близости.

— Идеальна, — пробормотал он.

Его изумрудные глаза встретились с моими и смягчились, как случалось редко и предназначалось лишь мне одной, а затем потемнели, когда он двинулся. С губ сорвался стон, и его хватка усилилась.

— Ты другая, — выдохнул он. — Уникальная. Самое невероятное, что я когда-либо видел.

Каждое слово разжигало тепло в груди, стирая пустую, глухую боль, жившую там так долго. Это было всем, чего я хотела. Всем, чего мне не хватало.

Мои пальцы скользили по его спине, между нами нарастало удовольствие. Его губы нашли мои, и я растворилась в поцелуе, в безупречной правильности этого мгновения.

В следующий миг он был уже у моего горла: зубы скользнули по коже, прежде чем он поцеловал меня, притягивая к себе сильнее. Но когда он снова заговорил, голос был уже другим.

— Мое любимое оружие, — простонал он у моей ключицы.

— Что? — слово застряло у меня в горле.

Его рука сжалась в моих волосах, резко дернув голову в сторону.

— Посмотри, какая ты прекрасная, — приказал он, заставляя меня смотреть в зеркало на стене.

В отражении на меня смотрело лицо Нариссы, ее красные волосы растекались по шелковым простыням, как свежая кровь.

Желчь подкатила к горлу, когда наши взгляды в зеркале встретились, а ее губы изогнулись в понимающей улыбке. Я рванулась к краю кровати, тело судорожно согнулось, когда меня вырвало. Шелковые простыни спутались вокруг, мир накренился…

И внезапно я оказалась лежащей на спине, а подо мной потрескивала мертвая трава. Кровати больше не было. Ларика не было. Надо мной простиралась лишь абсолютная и бесконечная тьма. Реальность обрушилась с жестокой ясностью. Я в Пустоте.

Грудь судорожно вздымалась, я хватала ртом воздух; тени сжимались вокруг меня, словно физический груз. Трава под пальцами ощущалась неправильной, каждая травинка была острой, способной порезать. Неужели я все это вообразила? Глаза Осты, полные крови. Ужас Ма. Ларик…

Нет. Не думай об этом. Не…

Но тьма уже снова тянулась ко мне, ее щупальца обвивали мои мысли, утаскивая вниз. Я пыталась сопротивляться, пыталась удержаться за этот краткий миг ясности, но тени были сильнее. Они тянули меня все глубже и глубже, пока сознание вновь не раскололось.

Глава 24

 

Тьма тянулась со всех сторон, но на этот раз она была иной. Не удушающей пустотой, как прежде, а чем-то живым. Тени корчились и извивались вокруг меня, их шепот становился все громче, настойчивее. Они говорили о силе, что лежит совсем рядом, ждет, когда ее возьмут.

Вдалеке мерцали два образа, словно миражи.

С одной стороны я видела Рейвенфелл, его жителей, чахнущих, пока эссенция утекает из их земли. Векса прижимала к себе безжизненную Эффи. Лаэль лежал, рухнув прямо на улице. Даже золотые глаза Эфира потускнели, его тени истончились, засуха пожирала все.

С другой стороны Сидхе полыхал украденной жизненной силой. Стража собралась у границы, Ларик во главе, готовясь к войне. Они не понимали, что делают. Что их процветание оплачено гибелью целого мира. Что они все уничтожают.

Тени обвились вокруг щиколоток, с соблазнительной плавностью скользя вверх по ногам.

Мы можем дать тебе силу, чтобы это остановить, — словно шептали они. — Чтобы спасти их всех.

Я чувствовала ее, эту невозможную мощь, зависшую на расстоянии вытянутой руки. Все, что нужно, — отпустить. Перестать бороться. Позволить тьме поглотить все, чем я была, все, кем я себя сделала. Моя сеть, мои воспоминания, моя воля — все растворится в тени.

Мы покажем тебе, как, — мурлыкали тени, обвивая уже талию, ребра, горло. —Ты видела лишь малую часть своих возможностей.

Образы изменились. Я увидела себя, владеющую тенями так, словно они были продолжением моего тела, рвущую прорехи между мирами, повелевающую армиями тьмы. Я могла навязать мир одной лишь силой мысли. Заставить их прекратить. Прекратить сражаться, прекратить убивать друг друга. Никакой лжи, никакого воровства эссенции, никакой смерти.

Но где-то глубже я знала цену. Я потеряю все. Не только воспоминания, но и саму суть того, кто я есть, превратившись во что-то неузнаваемое. Я стану похожей на саму Пустоту. Бесконечной. Голодной. Абсолютной.

Теневая версия меня повернулась и посмотрела на меня глазами, похожими на вечную ночь. Ни жестокости, ни доброты, лишь отсутствие всего, что делало меня собой. Ни следа девочки, выросшей в Аптекарии Ма. Ни следа бойца, в котором Ларик увидел потенциал. Ничего от человека, который нашел в этом умирающем мире то, за что стоит сражаться.

Ты всегда была создана для этого, — шептали тени. — Иначе зачем бы мы так настойчиво тебя звали?

Они были правы. Я чувствовала это с самого начала. Это притяжение, это узнавание. Тени никогда не казались чужими, никогда не казались неправильными. Это ощущалось как возвращение домой.

Просто отпусти.

Я закрыла глаза, чувствуя, как тьма давит на кожу, просачивается в поры, пытаясь слиться с моей сущностью. Один простой выбор. Пожертвовать всем,