Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Похоже, здесь ты в своей естественной среде обитания, — заметила я, вспомнив, как Векса называла его лесорубом, и рассказы Ретлина о его хижине. — Даже неожиданно. Ты не производишь впечатления деревенского человека.

Его бровь приподнялась.

— И каким же человеком я, по-твоему, выгляжу?

— Ну… я ни разу не видела охотника с таким количеством металла в лице.

Он коротко рассмеялся, и смех его был редким, низким и насыщенным.

— Пирсинг — это традиция. Со временем ты об этом узнаешь, — его золотые глаза вспыхнули весельем. — Я не знал, что внешность определяет, кому позволено предпочитать леса крепостям.

— То есть ты признаешь, что ты отшельник?

— Я предпочитаю термин избирательный социализатор.

— Избирательный социализатор, — повторила я. — Так ты называешь прятки в лесу?

— Говорит женщина, которая в данный момент прячется в лесу вместе со мной.

— Я не прячусь, я… — я поискала подходящее слово. — Стратегически избегаю разговоров. И ответственности.

— Судя по всему, у тебя это отлично получается, — заметил он, и на щеке мелькнула ямочка. Он обошел поваленное дерево.

Пока мы углублялись в лес, между нами установилась комфортная тишина. Напряжение, оставшееся после разговора у костра, превратилась во что-то относительно спокойное, насколько это вообще было возможно. Я ловила себя на мысли, что разглядываю его, когда он не смотрит: то, как уверенно он двигался между деревьями, будто знал каждый корень.

— Смотри под ноги, — предупредил он, указывая на очередную ловушку. — Чем глубже, тем сложнее их заметить.

— И сколько раз ты сам в них проваливался?

— Ни разу, — в голосе прозвучала тень гордости. — Хотя Векса прошлой весной умудрилась упасть в самую глубокую.

Он покачал головой, словно вспоминая.

— Она уверена, что я расставляю сложные ловушки исключительно ей назло, — добавил он, — будто мне больше нечем заняться.

Я невольно улыбнулась, представив Вексу, перемазанную грязью, разбрасывающуюся обвинениями. Было странно видеть его таким: сдержанный юмор, привычная мрачная отстраненность почти смягчалась, превращаясь в дружескую близость.

— Так чем ты здесь на самом деле занимаешься? — спросила я. — Кроме как заманиваешь ничего не подозревающих людей в смертельные ямы.

— Существую, в основном, — ответил он, пригибаясь под низкой веткой. — В лесу тише, чем в крепости. Меньше политики.

Над нами раздался резкий крик. Мы оба подняли головы и увидели темный силуэт, рассекающий серое небо. Когда Нира круто пошла в вираж, ее крылья широко расправились.

— Она всегда следует за тобой вот так?

— Она из тех, кто всегда держится рядом, — сказал Эфир, следя взглядом за движением своего скакуна в небе.

— Они кажутся… — я замялась. — …слишком разборчивыми. Для животных.

— Так и есть, — в его голосе снова мелькнула та самая нотка гордости. — Нира нашла меня вскоре после того, как я вышел из Пустоты. Не отходила от меня днями. В конце концов я просто перестал пытаться ее прогнать.

— Ты пытался прогнать Вёрдра?

— Не самый мой удачный момент, — уголок его губ дернулся. — Хотя, в свое оправдание, тогда я соображал не слишком ясно.

Я попыталась представить, каково это — выйти из Пустоты без воспоминаний, без понимания, кто ты и где твое место, и обнаружить, что некое могущественное существо решило следовать за тобой. Знал ли он тогда вообще, что такое Вёрдр? Или Нира была просто еще одной странностью в бессмысленном мире?

Нира камнем нырнула сквозь кроны, и ветви закачались вслед за ней.

— И она просто… решила остаться? Даже после твоих сомнений?

— Вёрдры выбирают всадников на всю жизнь. Как только решили — все. Упрямые твари, — он пожал плечами. — Нет смысла спорить с существом, которое живет веками.

— Сколько ей лет?

— Никто точно не знает. В записях упоминается черный Вёрдр с серебряными кончиками крыльев во время Первой войны, но… — он поднял взгляд, когда Нира сделала круг над нами. — Невозможно сказать, была ли это она.

— То есть, полагаю, она древняя?

— Вот почему я и перестал спорить, — снова появилась та легкая улыбка.

— Логично, — я помолчала, но любопытство взяло верх. — А что за Первая война?

Его золотые глаза с интересом скользнули ко мне.

— Война, что посадила Вальтюров на трон. До них правил род Сириндор, — он хрустнул костяшками пальцев, и звук разнесся по лесу. — Вальтюры были Сумеречными. Они утверждали, что титул — их божественное право.

— И поэтому они победили?

— Они объединили остальные знатные дома. По хроникам, боевые действия длились десятилетиями. — Его челюсть напряглась. — Царство едва не было уничтожено, прежде чем Вальтюры взошли на трон.

Я кивнула, и мы снова погрузились в спокойную тишину.

— Нам стоит возвращаться, — сказал Эфир. — Завтра тебе понадобятся силы.

Я последовала за ним к горе, осторожно обходя сухие ветки мертвого кустарника, и вдруг осознала, насколько легче стало дышать.

Глава 22

 

Горная арена сегодня ощущалась иначе. Холоднее, словно сам камень знал, что должно случиться. Мы стояли в зале ожидания, и воздух был густым от неизбежности и еще чего-то… возможно, страха, хотя никто из нас не признался бы в этом вслух.

Кенна нервно ходила мелкими кругами, напряжение буквально исходило от нее. Даже у Терона слетела привычная маска: он пальцами выбивал по бедру неровный ритм. Мира стояла совершенно неподвижно, но ее взгляд без остановки скользил по пространству. Единственным, кто выглядел по-настоящему расслабленным, был Валкан — он лениво опирался на колонну рядом со своей личной охраной, будто все происходящее было всего лишь светским приемом.

Каблуки Вексы гулко отозвались по камню, она подошла к нашей группе. Ее кожаная форма сразу выдавала в ней Призрака.

— Тем, кому будет предложен выбор, сегодня вечером предстоит вылет к месту расположения Пустоты, — сказала она. В ее голосе звучала официальная тяжесть, все еще непривычная для нее самой. — Если вы согласитесь, пути назад не будет.

Ее фиолетовые глаза скользнули по нам, задерживаясь на каждом лице.

— Тем, кто откажется или не будет выбран для Пустоты, могут предложить позиции в других подразделениях в зависимости от ваших способностей. Наземные войска, Разведчики или Архивариусы — всем нужны способные бойцы, — она сделала паузу, и на