Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Это была другая партия, — отмахнулся Ретлин. — И вообще-то они все еще видели тени.

— Ну тогда конечно, — Эффи закатила глаза, — абсолютно безопасно.

— Я довел рецепт до совершенства, — настаивал Ретлин, уже выдергивая пробку. В воздухе разлился запах жженого металла и перезрелых фруктов. — Почти довел.

— Если я от этого умру, — Векса все равно потянулась к бутылке, — я вернусь и буду тебя преследовать.

— Справедливо, — Ретлин ухмыльнулся. — Хотя, строго говоря, тебе придется встать в очередь.

Я поерзала на бревне, которое делила с Лаэлем, все еще не вполне понимая, как вести себя в такой непринужденной обстановке с людьми, которых всего несколько недель назад считала врагами. Но присутствие Лаэля помогало, его искренний восторг от событий дня служил надежным якорем.

— Я до сих пор не могу поверить, что ты управлял тем волком, — сказала Векса Лаэлю. — Даже Уркин выглядел впечатленным, а это почти невозможно.

— Не так впечатляюще, как заставить шестерых Стражников напасть друг на друга, — ухмыльнулся Лаэль, толкнув меня локтем. — Я думал, Генерал Талиора сейчас свалится со стула.

Это воспоминание пустило по мне дрожь. Шесть разумов, больше, чем я когда-либо осмеливалась представить. Я все еще чувствовала отголосок их сознаний, касание их мыслей о мои, то, как они поддались моей воле. Выражение лица Уркина было особенно сладким. Его привычная хмурость треснула, превратившись во что-то близкое к шоку, когда его Стражники направили оружие друг на друга. Даже сейчас, спустя часы, память о его едва сдерживаемой ярости вызывала у меня улыбку. Я лишь надеялась, что это действительно что-то изменит.

— Думаете, этого было достаточно? — спросила я, озвучив тревогу, которая грызла меня с самой демонстрации. — Чтобы компенсировать вчерашнее испытание боем?

— Судя только по лицу Кэриса, — Векса наклонилась вперед, и огонь заплясал на ее пирсинге, — ты не просто компенсировала. Ты его переплюнула.

— Единственный, кто выглядел так, будто что-то кислое съел, — это Уркин, — добавила Эффи, принимая глиняную бутылку из рук Вексы. — Но он всегда так выглядит, так что я бы не переживала.

Векса повернулась к самому молчаливому члену нашей компании.

— А ты что думаешь, Эфир? Ты подозрительно молчишь.

— Она справилась, — сказал он просто, и в его голосе прозвучала та самая привычная тяжесть, из-за которой даже скупая похвала ощущалась значимой.

Я невольно разглядывала его сквозь языки пламени. Здесь он казался другим — спокойным, собранным, почти умиротворенным — по сравнению с той сжатой, пружинящей напряженностью, которую он носил в себе, когда мы оставались наедине.

— А как насчет Пустоты? — внезапно спросил Лаэль, и в его голосе звенело любопытство. — Ну, если мы пройдем испытания, дальше ведь она.

Непринужденная атмосфера изменилась, и на нашу группу опустилось что-то давящее. Первой тишину нарушила Эффи.

— Я помню, как это было… Сильно, — сказала она, — но сами подробности какие-то… размытые.

Ретлин кивнул, рассеянно коснувшись своих меток Пустоты.

— У меня так же. Я помню, как вошел. И помню, как выполз обратно. А все, что между этим, просто…

— Как пытаться вспомнить кошмар, — перебила Векса, находя руку Эффи. — Ты знаешь, что он был, но детали ускользают.

Неловкая пауза повисла в воздухе, и глаза всех обратились к Эфиру. Он не дрогнул под их взглядами, лишь продолжал смотреть в огонь, где угли отражались в его золотых глазах.

— А как это было у тебя? — прямо спросил Лаэль, либо слишком наивный, либо слишком смелый, чтобы уловить напряжение. — В Пустоте?

Тишина растянулась, нарушаемая лишь треском и хлопками горящих дров. Когда Эфир наконец заговорил, его голос был низким и четким.

— Пустота испытывает тебя способами, которые невозможно вообразить, — сказал он, не отрывая взгляда от пламени. — Она показывает тебе разные вещи, заставляет видеть, чувствовать, проживать все, что нужно, чтобы сломать тебя. Ключ к выживанию не сила и не умение, а выносливость.

Его слова падали, как камни в неподвижную воду, расходясь кругами по нашей маленькой компании.

— На самом деле она хочет, — продолжил он, — чтобы ты потерял себя. Чтобы так исказился в ее тьме, что уже не нашел бы выхода. Ты должен показать ей, что не поддашься.

Лаэль рядом со мной замер; прежний восторг сменился чем-то, куда более близким к страху. Эфир наконец оторвал взгляд от огня, и его выражение слегка смягчилось, когда он встретился с глазами мальчика.

— Уже поздно, — сказал он, плавно поднимаясь на ноги. — Тебе нужно отдохнуть. Завтрашний путь не станет ждать уставших участников.

— Но… — запротестовал Лаэль, оглядывая остальных. — Мы же только пришли. И я хотел попробовать рисовое вино Ретлина…

— Которое тебе все равно еще рано пить, — перебил его Эфир таким тоном, который не оставлял места для споров. Он обошел костер и положил твердую ладонь Лаэлю на плечо. — Пойдем.

Лаэль бросил на меня умоляющий взгляд, но я лишь сочувственно пожала плечами. Даже я понимала, что спорить с Эфиром, когда он говорит таким тоном, — плохая идея. Наконец мальчик поднялся, драматично вздохнув, что удивительно напомнило манерность Эффи.

— Ладно, — пробурчал он, волоча ноги, пока Эфир направлял его ко входу в гору. Я смотрела, как они исчезают в глубине.

— Ну что ж, — Эффи разрядила повисшее напряжение, — это взбодрило. А теперь о более приятном, — она оживленно повернулась ко мне. — Как там, откуда ты родом? Ну, кроме очевидной части про «все пытаются нас убить».

Вопрос застал меня врасплох, хотя, по правде, я должна была его ожидать. В такие моменты почти-дружбы слишком легко забыть, каким все было раньше.

— Эсприт, расскажи мне про еду, — простонала Эффи, наклоняясь вперед и протягивая мне бутылку вина, которую я с неохотой приняла. — Я скучаю по настоящей еде. Ты вообще представляешь, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз чувствовала запах чего-нибудь свежего? Ну, например, тех пряных мясных пирожков у уличных торговцев? — она закрыла глаза, словно пытаясь вызвать воспоминание. — Тех, что в слоеном тесте, которое парит, когда ее разламываешь? Или нормального джема из черноплодки, действительно