Скованная сумраком - Паркер Леннокс

что казалось, они слышат его. Вчерашние синяки пульсировали в такт каждому удару. Я готовилась к этому с прошлой ночи, но сейчас, стоя здесь, я почувствовала, как в меня закрадывается сомнение. Никогда прежде я не пыталась сделать нечто подобное. Никогда сознательно не использовала столько силы сразу.

Я закрыла глаза, стараясь успокоиться. Знакомая и опасная сеть зашевелилась вдоль позвоночника. Обычно я держала ее тщательно сжатой, выпуская ровно столько, сколько было необходимо. Но сегодня я собиралась использовать все до последней капли.

Первый Стражник двинулся. Я услышала свист стали, рассекающей воздух, почувствовала, как они начинают приближаться. Сейчас или никогда.

Я потянулась к сети, дернув за нее с большей силой, чем когда-либо прежде. На один ужасный миг ничего не произошло. Сила осталась запертой внутри, неподвижной, упрямой. Паника вцепилась мне в горло. Я потянула сильнее, отчаянно, чувствуя напряжение вплоть до костей.

И тогда что-то вырвалось на свободу.

Сеть взорвалась вверх по позвоночнику с такой силой, что меня едва не сбило с ног. За закрытыми веками вспыхнул белый свет, и они распахнулись, когда стихийная, неукрощенная, всепоглощающая сила хлынула сквозь меня. Слишком много. Этого было слишком много. Я чувствовала, как теряю над ней власть, как она пытается вырваться и закрутиться в неконтролируемый вихрь.

Сквозь хаос я видела разумы Стражников, они были так близко и светились серебром. Но нити не слушались. Они корчились и извивались, отказываясь принимать форму. Лоб покрылся потом, пока я боролась за контроль, пыталась придать этому дикому всплеску силы очертания, сделать его пригодным для использования.

И как раз в тот миг, когда мне показалось, что я в ней утону, что-то встало на место. Сеть стабилизировалась, и я ощутила, как ноги отрываются от земли.

Зрение прояснилось, и я обнаружила себя висящей в воздухе. Волосы метались вокруг, как в бурю. Арена погрузилась в абсолютную тишину. Стражники застыли с наполовину поднятым оружием и смотрели вверх. Моя сеть вытекала перламутровыми щупальцами, одновременно касаясь всех шести разумов, обвивая их, как шелк.

Улыбка тронула губы, когда взгляд скользнул вниз к Уркину, который все еще сидел, тогда как остальные наблюдатели вскочили в шоке.

И я послала команду по нитям.

Один за другим Стражники развернулись против своих же сослуживцев и подняли оружие. Мгновение тишины прокатилось эхом, их руки оставались поднятыми.

Атаковать.

Мгновенно все поглотил хаос: Стражники ринулись друг на друга, их клинки мелькали с необузданной яростью, сталь билась о сталь. Грохот разнесся по всей арене, зрители вскакивали на ноги, задыхаясь от ужаса. Наконец Уркин поднялся и сделал несколько мучительно медленных шагов ко мне, вцепившись в перила так, что костяшки побелели. Его взгляд впивался в меня, словно лезвие.

Наверное, мне стоило бы до ужаса испугаться, задуматься о том, какие последствия это может повлечь. Но он сам просил увидеть мою привязь, и я собиралась показать ее в самом подлинном, самом честном виде. Напомнить каждому из них, на что я способна. Что я могу сделать, если по-настоящему этого захочу.

Я никогда не ощущала сеть во всей полноте ее силы, но должна была признать, мне это понравилось.

Сквозь побоище я нашла Эфира. Его разум мерцал золотым оттенком. Он был единственным в толпе, кто все еще сидел, откинувшись в кресле, сложив руки, опустив подбородок опасно низко. На его лице застыло выражение, которого я никогда прежде не видела.

Гордость. Но не только она. В нем была тьма. Мрачное удовлетворение, от которого у меня дыбом вставали волосы, и жар вспыхнул в теле.

Как раз в тот момент, когда один из Стражников вскрикнул от боли, я остановила их.

Каждый Стражник опустился на колени в бессилии, доспехи с лязгом рухнули на камень. Когда они осознали, где находятся, и что только что произошло, на их лицах проявилось недоумение.

Последовала оглушительная тишина. Ни один человек не шевельнулся, словно вся арена застыла в этом мгновении. Я чувствовала, как сердце гремит в груди, но руки не дрогнули, я плавно опустила их вдоль тела.

В тишине раздались редкие, медленные хлопки, эхом отразившиеся от каменных стен. Я резко повернула голову к источнику звука, и кровь в жилах застыла.

Валкан.

Он стоял у края арены, его взгляд был прикован ко мне с такой интенсивностью, что кожа начала зудеть. Губы его изогнулись в улыбке, он продолжал аплодировать в одиночестве.

— Великолепно, — выдохнул он, достаточно громко, чтобы его голос разнесся. — Просто великолепно.

Едва я начала опускаться, и ступни снова коснулись камня, чары рассеялись. В тот же миг арена взорвалась симфонией голосов: одни кричали от восторга, другие спорили, шипя возбужденным шепотом.

Лицо Уркина застыло в абсолютной неподвижности, но теперь в его выражении появилось нечто еще. То, что почти походило на страх. Прекрасно.

Генерал Талиора что-то настойчиво шептала ему на ухо, тогда как Тэлон яростно строчил что-то в своем блокноте, время от времени бросая на меня быстрые взгляды. Кэрис просто изучал меня.

Валкан подошел ближе, двигаясь пугающе плавно, и мое внимание переключилось на него.

— Полагаю, — пробормотал он, и его голос рассек шум, — похоже, ты самое необычное существо из всех, что мне доводилось видеть.

Его бледный, мертвый взгляд пригвоздил меня к месту. Не восхищением, а чем-то куда более ужасным. Жадным, извращенным интересом.

— Какая же будет, право слово, жалость, если ты погибнешь в глубинах Пустоты.

Глава 21

 

Полумертвые деревья скрипели на ветру, их ломкие ветви отбрасывали в огненном свете странные, ломаные тени. Мы сидели на небольшой поляне сразу за входом в гору, там, где скрученные корни прорывали серую, истощенную землю.

— Вы же оба понимаете, что эту маленькую вылазку нельзя афишировать перед остальными кандидатами, — сказала Эффи, приглаживая несуществующие складки на форме. — Во время испытаний нам вообще-то не положено демонстрировать фаворитизм.

Ретлин буквально вытащил нас сюда, по дороге объясняя, что уже устроил небольшое празднество. Кострище, обложенное камнями, выветренные бревна, расставленные кругом, и обещание его рисового вина, того самого, которое, по его словам, поможет нам отрастить яйца.

— Да и вообще общаться с потенциальными новобранцами, — добавила Векса, притягивая Эффи ближе к себе. — Хотя после сегодняшнего выступления я бы сказала, что повод для праздника вполне законный.

— Такие правила кажутся довольно тупыми, учитывая все, что сейчас происходит, — сказал Ретлин, вытаскивая глиняную бутылку из кожаной сумки. — К тому же я настаивал его месяцами. По-моему, идеальный момент наконец попробовать.

—