Скованная сумраком - Паркер Леннокс

неправильно, что сделки с древними, непостижимыми сущностями всегда кончаются трагично. Но я не могла отпустить его. Не могла оставить его здесь, в этой бесконечной тьме.

— Я принимаю, — прошептала я.

— Последняя сцена для тебя, дитя. Думаю, именно ее ты ждала увидеть, возможно, всю свою жизнь.

Тьма пошла рябью, и внезапно вес Лаэля исчез из моих рук. Зрение помутнело, и я оказалась под звездным небом, среди ревущего пламени. Сквозь огненный ад я увидела их — пару, сомкнувшуюся в объятии.

Волосы женщины были почти как у меня. Непослушные, длинные, но темнее; скорее светло-русые, чем белые. Мужчина, державший ее, имел кожу почти такого же серого оттенка, как дым вокруг них; длинные черные волосы спадали ему на спину сложными косами. И тени. Тени вокруг его глаз.

Их руки сжались крепче, золотые браслеты на запястьях обоих отражали бешеное окружавшее их пламя. Один последний взгляд, один короткий миг безмолвного понимания. Взгляд, который я ни с кем не делила.

Они прижались друг к другу, когда пламя обрушилось вниз, поглощая их.

А затем они были стерты из самого бытия.

Реальность рванулась обратно во тьму, и я закашлялась призрачным дымом, от которого горели легкие. Лаэль вновь оказался в моих руках.

— Что это было? — выдохнула я, задыхаясь. — Кто они были?

Ответом стала тишина.

— Не в их привычках вмешиваться. Значит, они и вправду боятся грядущего.

— Что? — потребовала я. — О чем ты говоришь?

— Полагаю, теперь это принадлежит тебе.

Слова ударили. Тьма хлестнула вокруг меня, сквозь меня, внутрь меня, но на этот раз она не пыталась пожрать. Сила хлынула по венам, пока я прижимала Лаэля к груди. Опьянение. Я была опьянена так же, как тогда, на лужайке в Эмераале. Так же, как в тот миг, когда меня коснулся Эфир. Но я пробилась сквозь это ощущение. Мне нужно было, твою мать, вытащить Лаэля отсюда.

Я рванулась вверх сквозь ничто, оставляя под собой острую, словно лезвия, траву, с Лаэлем на руках. Я не совсем понимала, откуда знала, куда лететь, но знала. Неосознанно, скорее как чувство, как притяжение, тянущий магнитизм теней. Тьма таяла вокруг нас, как жидкая ночь. И наконец я была там. Я увидела проблеск серого неба за темной мглой. Я врезалась в нее.

Прорыв сквозь границу между Пустотой и реальностью был похож на полет сквозь утяжеленную воду — давление тянуло тело и замедляло. Наконец мы вырвались в сжатый воздух. И все шепоты стихли, оборвались ничем. Тени не рассеялись, они обвились вокруг меня, словно живой плащ, танцуя в белых волосах, что дико метались на фоне серого неба.

Мой взгляд метался по толпе внизу, выискивая. Знать в парадных одеждах, члены Совета, жители Рейвенфелла — все сливались в одно пятно, пока я не нашла того, кого искала. Эфир. Его золотые глаза встретились с моими, затем опустились на безвольное тело Лаэля. Он двинулся еще до того, как я коснулась земли, проталкиваясь мимо знати, рассекая толпу.

Дыхание Лаэля стало еще тяжелее, каждый поверхностный вдох разрывал что-то внутри меня. Тени понесли нас вниз, ступни ударились о землю. Толпа расступалась передо мной, когда я мчалась вперед.

— Ему нужна помощь, — хрипло сказала я, когда Эфир добрался до нас. Пустотные ожоги на коже Лаэля ползли вверх по шее в сумеречном свете, распространяясь по нему, как дым. Мои руки, держащие его, были свободны от подобных меток.

— Пожалуйста.

Эфир действовал без колебаний. Та жесткость, что обычно чувствовалась в каждом его движении, дала трещину, когда он помог удержать Лаэля. И тогда я увидела это — страх в его глазах, когда он смотрел на мальчика, которого когда-то спас от Кройга.

— К Медикусам, — голос Эфира был наполнен отчаянием, которого я никогда прежде не слышала. — Сейчас же!

Тени все еще вились вокруг нас, но я почти не замечала их, даже едва улавливала шепот толпы. Лишь тяжелое, прерывистое дыхание Лаэля, движение его груди вверх и вниз и то, как слегка дрожали руки Эфира, когда он проверял пульс мальчика, имели значение.

Когда Медикусы бросились к нам, я снова поймала взгляд Эфира. Маска окончательно спала, уступив место чему-то оголенному, первобытному.

— Узрите, — прогремел у меня за спиной Кэрис, хрустя мертвой травой под ногами. — Сумеречная вышла из Пустоты.

Глава 25

 

Пустота растянулась перед нами. Шепоты толпы доносились сквозь пустое пространство позади, но я держала взгляд прямо перед собой, выискивая малейшее движение. Необычно молчаливая Векса стояла рядом.

— Сколько я там была? — наконец спросила я, голосом все еще хриплым от напряжения.

— Двенадцать часов, — она перенесла вес на другую ногу, скрестив руки. — Сначала вышел Терон, потом Мира. Ты появилась с Лаэлем примерно час назад.

Я кивнула, обрабатывая информацию. Медикусы сразу забрали Лаэля, быстро работая, стараясь стабилизировать его. Он был без сознания, но жив, а это главное. Время там казалось невозможным для отслеживания, растягивалось и сжималось без логики и смысла.

— Двенадцать часов… — повторила я. — Казалось, будто прошли недели. И одновременно минуты.

— Это нормально, — уголки губ Вексы дернулись в полуулыбке, но глаза остались холодными. — Хотя выйти оттуда с другим человеком… это редкость, — она мельком посмотрела на меня. — Хочешь обсудить, что там произошло?

— Не особо, — ответила я.

— Понятно, — она на мгновение замолчала. — Кенна все еще там. И Валкан.

Что-то в ее тоне заставило меня обернуться.

— Ты беспокоишься за Кенну.

— Ты бы не беспокоилась? Там с ней оно, — ей не нужно было уточнять, кого она имеет в виду.

Я хотела сказать, что с Кенной все будет в порядке, но воспоминания о той тьме были слишком свежи в памяти, чтобы выдавать пустую уверенность. Вместо этого я наблюдала за Пустотой, молясь, чтобы она отдала нам Кенну следующей. И надеясь, что Валкан не выйдет никогда.

Остальные кандидаты собрались возле каменного выступа. Терон сидел спиной к камню, смотря вдаль, а Мира ходила кругами в тесном пространстве. Их пустотные ожоги выглядели свежими, сырыми, болезненными так, что кожа содрогалась от созвучной боли.

— Ты видела там что-то? — тихий шепот Миры застал меня врасплох. Она прекратила ходить, остановившись всего в нескольких шагах. — Кроме тьмы, я имею в виду.

Я открыла рот,