Попаданка в 1812: Выжить и выстоять - Лилия Орланд

– Уверен, Карл Францевич выразит вам благодарность за вашу самоотверженную службу. А теперь позовите следующего.

Я вышла, растерянно держа в руке зарплату, которая оказалась ничтожно маленькой.

– Позвольте, – Петухов попытался проскользнуть мимо меня, но я перегородила ему путь.

– Мирон Потапович, что же это такое? – показала ему ассигнации. – Три рубля за две недели с одним выходным! У меня же ребёнок…

– Катерина Павловна, миленькая, всё понимаю, – доктор слегка сжал моё предплечье, выражая сочувствие. – Но таков размер жалованья у помощников. У вас нет ни образования, ни опыта. До войны на шесть рублей можно было жить, а сейчас всем нелегко приходится. И согласитесь, всё не так плохо, госпиталь предоставил вам комнату, дрова для отопления, питание на службе. Это ведь немало. Простите, мне тоже нужно получить жалованье. Идите домой, голубушка, отдохните.

Он снова сжал мою руку и, отодвинув меня, прошёл к бухгалтеру. Но через секунду вернулся.

– Позволите дружеский совет, Катерина Павловна?

Я кивнула, заинтригованная. Может, подскажет что дельное.

– Найдите порядочного мужчину и выходите замуж. Одна вы не справитесь. Особенно сейчас. Женщина должна сидеть дома, заниматься хозяйством и воспитывать детей. Война скоро закончится, и продолжится прежняя жизнь.

– Спасибо, – буркнула я и, сунув деньги в карман платья, направилась к выходу. Лучше бы Петухов промолчал.

На двери висело написанное карандашом объявление:

«Постановленіемъ Главнаго доктора Центральнаго госпиталѣ г. Дорогобужа, Карла Францевича Штерна, отъ восемнадцатаго октября, снабженіе дровами производиться будетъ разъ въ три дня».

– Отлично! – вздохнула я. – Ещё и дров не будет.

Я скопила пару вязанок, пока было не слишком холодно. Рассчитывала их продать, но теперь не выйдет. Девчонки не должны мёрзнуть, когда я на работе.

На улице было темно и холодно. Мороз слегка отступил. Зато небо затянули серые тучи, из которых срывались мелкие снежинки. Я натянула рукава на кисти и быстрым шагом двинулась домой. Перчатки купить не выйдет с таким жалованьем. Надо попросить у Васи хоть муфту сшить, чтобы руки не мёрзли.

Лизавета ушла раньше. Если бы я не была так сильно расстроена, наверняка переживала б, что иду одна. А так и не заметила дороги, погружённая в тяжёлые мысли.

Едва зашла в общежитие, приоткрылась дверь баб Нюриной комнаты.

– Кать, ты? – спросили из темноты.

Я вздрогнула от неожиданности, едва не вскрикнув.

– Анна Михайловна, вы меня напугали, – выдохнула, чувствуя, как колотится сердце от притока адреналина.

– Больно ты пугливая, – хмыкнула старушка. – Заходи, доставка тут для тебя.

– Доставка? – удивилась я. Не ожидала услышать это слово.

– Ящик красивый доставили, сказали – для тебя. Чего смотришь? Иди, забирай! – баб Нюра кивнула на свою дверь.

Я зашла. У стены действительно стоял красивый деревянный ящик, тут старушка не покривила душой. Высотой чуть ниже колена, обитый тёмно-красной тканью. Коробку обвивала вишнёвая лента, которую вместо банта венчала бордовая роза.

– Полюбовника завела? – поинтересовалась баб Нюра, умудрившаяся незамеченной встать рядом.

– Никого я не заводила! – ответила возмущённо.

– Оно и видно, – хмыкнула Анна Михайловна, ехидно поинтересовавшись: – А кто тогда доставку эту прислал?

– Я не знаю!

Схватила посылку и скорее пошла прочь.

– Ну-ну, – донеслось из комнаты, прежде чем захлопнулась дверь.

Я слукавила. Конечно, точно не знала, но догадывалась, кто мог прислать этот ящик. Он, кстати, был весьма тяжёлым. Фантазия тут же включилась, подбрасывая варианты того, что может оказаться внутри.

– Ого! Что это? – Машка подбежала, попытавшись забрать коробку.

– Погоди, она тяжёлая!

Я понесла посылку к столу.

– Какая красота! – Василиса всплеснула руками. – Откуда?

– У баб Нюры оставили, кто – не знаю, – ответила я скороговоркой, поставив ящик на табуретку. – Вась, открой, пожалуйста.

А сама поспешила скинуть пальто и сапоги. Было ужасно интересно, что же там внутри.

Внутри ящик оказался тоже обит тканью приятного бежевого оттенка. Дно выстилало душистое сено, а в нём лежали матерчатые мешочки и глиняные горшочки.

Их мы достали первыми. Василиса сняла промасленную бумагу, завязанную бечёвкой. В одном из горшочков оказался ароматный мёд золотистого цвета, в двух других – варенье. Яблочное и вишнёвое.

Мешочки были наполнены различными вкусностями: орехами, сухофруктами, необычными на вкус самодельными конфетами, кусками тёмного горького шоколада, а также сбором душистых трав.

– Кати, ещё ведь не Рождество? Снега совсем нет, – сделала логичный вывод малявка.

– Не Рождество, – согласилась я. – Но это не помешает нам порадовать себя.

– Мадмуазель Лебо говорила, что сладости можно есть только по праздникам, – заявила Маруся с умным видом.

– Мадмуазель Лебо была права, – согласилась я.

При этих словах у Василисы вытянулось лицо. За прошедшие дни она уже привыкла есть с нами за одним столом одни и те же продукты, поэтому рассчитывала попробовать сладости. Малявка тоже смотрела с разочарованием и явно думала, что не вовремя решила применить полученные от гувернантки знания.

Однако я не собиралась мучить девчонок, да и себя тоже.

– Кто нам помешает устроить сегодня праздник?

– Какой? – Маруся тут же воспрянула духом.

– Я получила первое жалованье, и это стоит отпраздновать.

Я вернулась к поддёвке, чтобы достать из кармана деньги, о которых совсем забыла. Положила на стол три ассигнации и монеты.

– Оно небольшое, но не стоит переживать, мне предложили подработку по выходным.

Я улыбнулась девчонкам, стараясь не показывать, как сильно расстроена размером жалования. К тому же в настоящий праздник настроение должно быть праздничным.

– Василиса, ставь чайник.

– Может, сначала поужинаем, – тихо поинтересовалась она. – Мы вас ждали, не ели.

– Точно, сначала поужинаем, а потом будем пить чай с вкусняшками.

Это решение поддержали единогласно.

А я поднесла к лампе листок, вложенный в посылку.

«Сіе есть подкупъ вашей дочери, дабы она убѣдила васъ принять мое предложеніе».

Подпись отсутствовала, но и без неё всё было понятно. Лисовский устал ждать и прислал напоминание о себе. Надо сказать, весьма красивое напоминание. И вкусное.

Мы попробовали всего понемногу. Только шоколад, оказавшийся слишком горьким и насыщенным, не впечатлил ни одну из нас.

– Вась, может, вы завтра купите немного муки и испечёте кекс? Добавить туда сухофруктов, из шоколада сделать глазурь, получится вкуснятина.

Василиса неожиданно смутилась и опустила взгляд.

– Катерина