Исмея. Все могут короли - Кейт Андерсенн

— Дар! — воскликнула и Тейлина.

— Перьеволновалсья, Тей. Наш мальчьик. Он и раньшье бил неуравновьешен… Ти знаешь. О ньем позаботьятся. Отдихай.

Взгляд королевы потух. И Ис показалось, будто по позвоночнику поползло что-то холодное и склизкое: королева… кажется, и правда была не в себе…

А Мир… вдруг их взгляды скрестились: те самые отчаяние, тоска, усмешка?.. Совершенно осознанные. И… подмигнул?..

Совсем по-хамски и совсем по-мирски.

Ис хотела что-то сделать. Отчаянно. Но не могла. Не представляла даже, что. А еще… если у него такая мать… Такая биография… Вспоминала, как он, и вправду, ее похитил… как удерживал взаперти… как был непоследователен и как едва не заставил народ броситься на гвардию… И сомневалась. Ведь он правда хотел только этого? И сделал… почти все до конца.

Или он тоже… не в себе?..

— Он правда вас похьитил, вашье импьерское величество?

Ис закусила губу изнутри. Может… этот маскарад — подсказка?..

Они не вместе. Не союзники. Враги. Вскинула подбородок.

— Именно, ваше величество. Использовал низко и подло. Но, как истинный монарх своего государства, я не могла не обернуть ситуацию в свою пользу… в НАШУ пользу.

Даризан даже крякнул. Тейлина молчала, опустив голову. Мир выглядел жутко довольным собой и всем своим видом просился на костер.

Болван!..

Король медленно захлопал в ладоши и расхохотался. Никто не последовал его примеру, но Ис решила улыбнуться.

— Ето такой момьент представьить импьератрицу — как ви сказйали? — Объединенних Корольевств корольевской семье и сеньории Мирахана… Просто чьюдесная идьея, Тейлина! Я ценью. А типьерь остйавь нас.

По лицу оставшихся стражников прочесть ничего было невозможно. Как и по лицу Урбонума — только смятение, растерянность, подобострастие. Тоже никаких перемен.

Мир позволил себя увести, ушел без сопротивления под охраной вслед за Тейлиной, даже не попрощался взглядом… Вот и все. Она осталась одна.

И от того делалось еще холоднее. И от того она упустила момент. Упустила проницательный, все понимающий взгляд короля. Упустила миг, когда была на коне.

А король резко сменил тему:

— Вашье импьерское вьеличество… Я восхьищен. И давайтье тепьерь поговорьим, как монарьх с монарьхом.

Он лениво и грациозно встал с кресла, буквально перетекая… как это делал Мир… и от того сделалось будто чуточку больно, словно укол в самое сердце… по ступеням вниз, самолично подошел к стулу у стены — такому же, как тот, на котором самовольно уселась Ис, подвинул к ней и сел напротив. Наклонился вперед, изобразил улыбку.

Как же они похожи… И какие разные.

— Давайтье по-простому. Свьидетельей нашьему разговору нет.

Ис покосилась на Урбонума.

— Урбонум ньем как риба в Зеркальном морье, — заверил Даризан.

— А стража?

— Провьеренние льюди. Ви вьедь хотьели переговоров?

Ис незаметно поежилась. Но распрямила спину. Чувство, будто проглотила деревянный штырь.

Хотела. Но представляла их себе иначе. И свое настроение на них — тоже. Что с ней не так?.. Откуда отвращение, отторжение, желание вскочить и заорать в отчаянии?..

— Маловато людей для переговоров. А ваш совет? Вы упоминали сеньорию. Возможно…

— Ну, дорогая… Ми вьедь с вамьи знаем, чьто не кое о чьем льючше договорьиться льично? Что скажьете, чтоби вийти замуж за мойего сина вмьесто Аяна? Брак — льючшая гарантьия союза.

Брак? С Миром?.. Что-то внутри замерло. А потом взлетело к седьмому небу, взрываясь на дрожащие кусочки. Она и не успела подумать о нем как о кандидате, но ведь ни один… сирены, не был настолько хорош!

Не целовал на ночь в лоб.

И не был потенциально сумасшедшим.

И не жарил ей яичницу из гусиных яиц. И не рассказывал об амальгаме.

И не сподвигал на революцию. И даже… хотеть ее где-то глубоко внутри.

И не отчитывал ее. Как никто. Никогда. Уважать людей…

И дворцы не казались ей прежде мерзкими, политика — идиотизмом, а она себе — живой.

Страшно. Но… не скользкий Фальке, пусть и обвел ее вокруг пальца. Это не многоликий Аян, хотя Мир сменил больше лиц. Это не преданный Барти, хотя он… почему она в нем не сомневалась? Хотя должна?

Но это выход для них всех. Империи, Мирахана, Тополя, ее самой.

А для Мира — спасение. За спасение Мира она почему-то сейчас была готова заплатить чем угодно. Ну… почти.

Это ведь политически выгодно. Дело не в странно бьющимся пойманной птицей душе, чтоб ее…

Ис возразила — не заинтересованно, но и не безразлично:

— Думаете, он согласится?

Точно фыркнет, что он не собачонка ведь.

— Валир? О, он согласьится. Он всьегда согляшается на прьиказы своего королья.

— Валир?..

— Мой старшьий син. И насльедник прьестола. Подумайтье, Исмьея — я вьедь могу називать вас по имьени? — ми ужье почтьи семья — с моей смьертью ви перестаньете бить простьо прьинцессой Мирахана и вступьите на его прьестол. Его и всей Импьерии.

«Просто принцессой»?! Внешне она даже не шелохнулась, но внутри… Это не сватовство, не предложение, не переговоры, не ультиматум даже, это… экспансия! То есть, условием присоединения или хотя бы союза с Мираханом является трон. Отдать его тирану, а самой стать марионеткой, женой такой же послушной куклы — а не сумасбродного бунтаря — и ходить тише воды и ниже травы, как королева Тейлина, а то и того хуже.

Да никогда, даже если он схватит ее, как своего среднего сына!

Глаза ее сверкнули, но Ис сдержалась и спросила по-деловому:

— А ДО вашей смерти?

— А до моей смьерти вам придьется смьириться с ролью… третьей в корольевстве. О, простьите — импьерии. Но ви хорошьий стратег, ви вьедь поньимаете, как ето вигодно вам?

— Вам — не менее, — холодно отрезала Ис. — А то и более.

Даризан весело сощурился и протянул ладонь.

— Так как — по рукам?

В политике не бывает благородства. Но есть неписаные правила. Уважение к статусу. Смотреть на народ как на пыль — это одно. На монарха — совсем другое. Воспользоваться положением победителя — одно. Воспользоваться чужой бедой — иное.

«Ты не знаешь Даризана». Как она была глупа!

Внутри нарастала ярость.

А уверенность в том, как себя вести, испарилась.

Прежде она бы приняла его предложение. С оговорками, сносками и пояснениями, и осталась бы в выигрыше. Выдать себя замуж за кота в мешке — не самая приятная перспектива, зато — огромная возможность для роста державы. К тому же, оказавшийся в между двух огней Тополь