Исмея. Все могут короли - Кейт Андерсенн

На причале их… или ее — ждал экипаж. Роскошный, открытый, золоченый. Оглобли держали четверо рабов, одетых в девственно чистое белое.

Он ведь не останется?..

Но Мир подал руку. Она оперлась и влезла первой. Подушки со знакомым узором морских змеев.

— Говорьить буду я, — только и процедил сквозь зубы Миразан, устраиваясь рядышком.

А потом откинулся на спинку и изо всех сил изображал расслабленность и наслаждение поездкой.

Улочки по эту сторону озера были расписные, словно каждая стена — окно в мир леса, гор, сказочной пещеры или чей-то дворик… И по краям все те же резные колонны, баллюстрады, скульптуры, барельефы, всюду — золото, роскошь…

Фонари, увитые цветами. Открытые альковы вместо окон на вторых этажах. Любопытные лица, выглядывающие из-за колонн.

И никого на улицах.

Их встречали у ступеней дворца. Полноватый старичок, старательно изображающий гостеприимство. На удивление — он говорил без акцента, когда начал расшаркиваться:

— О, дорогая гостья! Мы счастливы вас приветствовать во дворце Мирахана!

— Оно и видно… — хмыкнула Ис, позволяя себе опереться на его пухлую руку. — Пулями.

— Так… это все последствия народного бунта…

— Это мы обговорим с его величеством, — отрезала холодно. Тяжела доля привратников, советников и им подобных. — А своего принца вы поприветствовать не собираетесь?

Старичок словно растерялся.

— Ваше высочество?.. Принц… Миразан?.. — на лице его отразился священный почти ужас.

Угу. Вот честно — «не ждали». И стреляли правда случайно.

— Вы ведь погибли… когда отправились сочетаться узами брака с принцессой Тангары Лирой восемь лет назад… В Зеркальном море…

Миразан все это время вольготно восседал нога на ногу в экипаже, будто он тут хозяин барин, а стрельба по ту сторону не случалась никогда. Подстрекательные речи — тем более.

Одним плавным движением он стек по ступеням на мостовую. И как ему это удалось?.. Ступенек-то было три.

А мостовая тоже блестела золотом.

— Мой дарогой Урьбонум, как вьидишь — вполнье сибье жив и здоров. Прьиехал провьедать мать с отцом, по случаю — импьератрицу вам прьивез из-за гор, можьешь сибье прьедставить? — и хлопнул беднягу по плечу так крепко, что тот покачнулся. — Хнор оказалсья прав.

И только облачко пробежало на безмятежном челе принца, когда он назвал это имя. Значит, отца его первой любви звали Хнор.

Любопытно, а как звали ее?..

— Так это… — пробормотал Урбонум, — ересь ведь, ваше… высочество.

— Льюди за горами? — Миразан поднял свои черные брови. — Смотрьи, как би импьератрица не рассьердилас на тибья за такие рьечи. У нее характьер тьяжелий.

И покачал головой, цокая языком с упреком. Позер. Ну, мерчевилец чистой воды…

Злость? Его сюда привела злость? И покажите, где же она? Абсолютный прожигатель. Никакого идеалиста. Никакого бунтовщика. Никакого лидера.

Кто же ты, Мир?..

— Вашью ручку, импьератрьица… Вьеди нас к отцу, Урбонум. Я ужье и не помьню, где тут у вас тронний зал.

Ха. Роль сыграна на ура. Только… зачем?

А она зачем играет каждый раз?.. Ради сохранения шаткой позиции. От неуверенности. Из... привычки побеждать страх и боль в одиночку.

Глава 16. О переговорах, сумасшедших и искусстве расставления вилок

Двенадцатое балатана. Дворец короля Даризана, королевство Мирахан.

Исмея умела не падать в грязь лицом. Но никогда ей не приходилось столько переживать за один день. И — так или иначе — говорят, что дома и стены лечат. А в Мирахане их не наблюдалось.

Сейчас же… она так смертельно устала. И опиралась на руку Миразана во всей полноте этого слова. Он — будто чувствовал — держался камнем.

Куда они сунулись?.. Зачем?.. Какой во всем этом смысл?..

Бесконечные светлые золотые залы… И наконец — вот он, тронный.

Король Даризан встречал их сидя, развалившись, но и так было заметно, что он высок. Подтянут. По-серому сед. Морщины были, но не портили. Гордая осанка, холодный взгляд.

Только такой сын и мог у него родиться. Тоже зеленоглазый, хотя в зелени королевских глаз плещутся не рыбки, а колючие льдинки. Если уж сравнивать.

— Принц Миразан.

Король процедил это и еще несколько непонятных для Исмеи слов, не сходя с трона.

— Придьется тибье перейтьи на топольскьий, коль хочьешь поговорьить с гостьей, отьец.

Мир держался подчеркнуто вежливо. Настолько подчеркнуто, что аж насмешливо, а в голосе его полно яда. Он нарывается?

— Маё почтеньие, — склонил голову король в ее сторону чересчур насмешливо, так и не шелохнувшись из своей расслабленной позы. А потом вдруг вернулся к мираханским гласным, и звучало это резко и грозно, и король даже выровнялся на троне.

Взорвался. Надо же — как быстро. Его так легко вывести из себя?.. Непобедимого безжалостного Даризана?..

Ис набрала было полные легкие, чтобы обозначить свои непререкаемые права, но Мир уже приказывал, не сводя кинжального взора с разъяренного отца.

— Урбонум, перьеводи. Или я нье буду йему отвьечать.

Старичок в белом замер, переводя перепуганный взгляд с короля на принца и обратно. Кого из них слушать?.. Он определенно не знал. И это тоже было странно.

— И нье надо! — громыхнул Даризан, стукнув кулаком по подлокотнику, уступая. — В другом мьесте отвьетишь!

То, как он сощурился, не предвещало ничего хорошего. Ни сыну, ни, вероятно, ей.

— Урбонум?

Мир лишь поднял бровь в сторону несчастного советника. Совершенно не тронутый мрачными перспективами «других мест». Гнул свою линию.

Смелый до безрассудства. И даже интриги у него… прямолинейные, что ли.

«Да, я хитрю и играю. Но попробуй пойми, в чем».

Непредсказуемый. Взрывоопасный. Буквально. Вместе со своим квиксилом и планом народного восстания. Она его не раскусила. Но смогла остановить. Королю Даризану не удалось ни того, ни другого. Причем, уже не впервые.

Ничего удивительного, что он бесится.

И так в этом похож и непохож на ее отца.

Исмея была вынуждена молчаливо ждать. Сейчас влезать нечего.

Король скрипел зубами, Мир плескал рыбками в неуместно веселых глазах, а советник сдался.

— Он… его величество спросил… «откуда привез девчонку на сей раз?»…

Голосок его, и так надтреснутый годами, дрожал.

«Девчонку»?!. Ладно свои «малышкой Ис» величают, но уж чужаки… Исмея сжала кулаки.

— Как вам, вашье импьерское вьеличество, такой прием? — провокационно обернулся к ней Мир. — Я говорьил вам.

Что за фарс. Даже для пера Тенора это дурновато. Покончить с этим быстро