Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам! - Магисса

по оттенку. Для оборонки — это брак. Ткань списывают как некондицию и складируют в ожидании утилизации или переработки. По физике она безупречна. По пожарному сертификату КМ-0 — идеальна. Цвет у нее будет чуть более графитовым, чем твой бельгийский образец. Но в атриуме ТЦ, под направленным светом софитов, этот графит будет выглядеть дороже и статуснее, чем эта серая мышь.

Я видела, как в глазах Славы вспыхнуло то самое восхищение, которое мужчина моего круга испытывает к идеально сработавшему механизму.

— Почему они не отгрузили ее нам? — спросил Вячеслав.

— Потому что на такие заводы не заходят с улицы с пачкой денег. Там сидят люди старой формации, для которых твой «отдел снабжения» — это шумные дети. Там нужно знать главного технолога. И нужно знать, что у него внучка в этом году не поступила в колледж, а он сам тридцать лет мечтал о японских подшипниках для своего старого станка, которые сейчас не достать.

Я достала свой телефон. Мои контакты — это не список друзей. Это архив ресурсов.

— Я не звонила Петру Ивановичу десять лет. С тех пор, как он помогал мне с расчетами для моей первой авторской коллекции штор, которую Аркадий назвал «бесполезной тратой времени».

Я нажала на вызов и включила громкую связь.

— Алло, — проскрипел в трубке голос, в котором слышался лязг металла и запах машинного масла. Тот самый звук настоящего дела, по которому я так скучала.

— Петр Иваныч, это Мышкина. Зоя. Помнишь, кто тебе настраивал узлы натяжения на первой «Комете»?

Тишина на том конце была долгой. Потом послышался тяжелый вздох.

— Мышкина… Зойка. Ты ли это? Слышал, ты в Москве осела, в библиотеке какой-то книжки пылишь. Я еще тогда Михалычу сказал: «Потеряли мы голову. Лучшие мозги в кастрюле сварились».

— Мозги на месте, Иваныч. Прошли плановое ТО, — я улыбнулась, и Вячеслав, заметив это, чуть сузил глаза. — Мне нужна твоя некондиция. Триста метров графитового ТЗП. Знаю, что лежит в третьем ангаре под списание. Мне — для дела. Для человека, который строит так же крепко, как ты льешь металл.

— Зоя, ты же знаешь, у нас сейчас строго…

— Знаю. Поэтому завтра к тебе приедет машина. В ней будет не только оплата по счету за «утиль», но и те самые японские узлы для твоей «Кометы». Я нашла их на складе в Химках, когда искала запчасти для своих машин. И твою внучку, Машу, ждет место на платном отделении дизайна в моей академии, я договорюсь о гранте.

— Ты не меняешься, Мышкина, — старик хмыкнул. — Всё по лекалам, всё с расчетом. Присылай машину. Отгружу как возвратную тару. Но чтобы через три дня — акты утилизации у меня на столе.

Я положила трубку. Жора смотрел на меня как на божество, спустившееся в ад с ведерком ледяной воды.

— Машину в Электросталь, — голос Вячеслава снова стал властным, но теперь в нем не было яда. — Жора, если ты хоть один рулон поцарапаешь, я тебя самого в этот ТЦ закатаю вместо бетона. Иди!

Когда за бригадиром захлопнулась дверь, Вячеслав медленно поднялся со своего места. Он подошел ко мне. Теперь, в утреннем свете, он не казался мне грубым. Он казался... правильно скроенным. Без лишних ниток и фальшивых вытачек.

— Почему ты не сделала этого раньше? — спросил он, глядя мне прямо в глаза. — За двадцать пять лет ты могла бы построить свою корпорацию. С твоими связями, с твоим знанием матчасти…

— Потому что для Аркадия я была мультиваркой, Слава. Мультиварки не решают логистические кризисы. Они варят кашу. Аркадию не нужны были мои «мозги», ему нужно было, чтобы в семь утра на столе стояли горячие сырники, а воротничок рубашки стоял колом. Он боялся моей компетентности. Она делала его маленьким.

— Он идиот, — констатировал Вячеслав. — Он владел уникальным станком и использовал его, чтобы колоть орехи.

— Он паразит, — поправила я. — Паразиту не нужно, чтобы хозяин был сильным. Ему нужно, чтобы хозяин был удобным.

В этот момент мой телефон, лежавший на столе, завибрировал. На экране высветился незнакомый номер, но по ритму этой вибрации — навязчивой, липкой — я поняла, что это он. Прошлое не сдается без боя. Оно пытается прорасти сквозь новый асфальт, надеясь, что он еще не застыл.

Я нажала на кнопку приема и включила громкую связь. Вячеслав сделал шаг назад, давая мне пространство, но его присутствие ощущалось как несущая стена за спиной.

— Алло, — сказала я.

— Зоя! — голос Аркадия в трубке был полон той самой смеси капризности и ложной значимости, которая раньше заставляла мое сердце сжиматься от вины. — Зоя, ты где? Я звоню из офиса моего адвоката. Мы подготовили документы.

— Твой «адвокат» — это Саня из службы безопасности автостоянки, Аркадий? — спросила я, и Слава едва заметно хмыкнул. — Передай ему, что подделка юридического статуса — это плохой старт для процесса.

— Не хами мне! — Аркадий сорвался на визг. — Мы прожили четверть века! Твое оборудование, твои машинки — это всё куплено на семейные деньги! Саня сказал, что мы наложим арест на твое имущество. Ты не сможешь сделать ни одного стежка! Ты останешься на улице, Мышкина! Вернись, извинись, и я, может быть, заберу заявление об угоне машины…

Я смотрела на свои руки. Они были спокойны. Никакой дрожи. Никакого страха. Только чистое, стерильное понимание того, как работает этот механизм шантажа.

— Аркадий, послушай меня внимательно, — я говорила ровно, словно зачитывала технический регламент. — Ты сейчас отвлекаешь меня от сделки на несколько миллионов рублей. Каждая минута твоего нытья в трубку увеличивает мой счет к тебе за упущенную выгоду. Машинки? Посмотри на чеки, которые я методично подкалывала в свой блокнот. Они оплачены моими личными премиальными, оформленными как целевой доход специалиста. Они не подлежат разделу. А Сане передай: если он еще раз наберет мой номер, я пришлю к нему аудиторскую проверку по его «конторе». Я знаю, сколько он обналичивает через свои парковки. Я — технолог, Аркадий. Я вижу брак в любой схеме.

— Ты… ты стерва! — выдохнул он. — Ты всегда такой была! Холодной, расчетливой…

— Нет, Аркадий. Я просто наконец-то научилась читать инструкции к людям. Твой гарантийный срок в моей жизни истек. Утилизируйся самостоятельно.

Я нажала отбой и мгновенно заблокировала номер. В комнате снова воцарился порядок. Тот самый порядок, который наступает в цеху после того, как из него вывозят груду металлолома.

Вячеслав подошел ко мне вплотную. Он положил свою тяжелую, теплую ладонь на мою руку, которая все еще сжимала телефон.

— «Утилизируйся самостоятельно», — повторил он, пробуя слова на вкус. — Мне нравится