Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

– Так просто? – прищурилась я.

– Нет, я передаю тебе основную суть. – Его губы вытянулись в скорбной улыбке. – Было много слез, споров и эмоциональных срывов. Много сломанной мебели и порушенных обещаний. – Роу потер подбородок. – Курс реабилитации нам был не по карману, поэтому мне пришлось запирать его в своей комнате. Он лез на стены. Умолял и торговался со мной. Пытался снова установить над нами власть. Но в итоге я его вымотал. Он бросил вредную привычку.

Мы оба сделали судорожный вдох, словно разделив на двоих кислород. Роу продолжил:

– Но победы в том не было. Как и счастливого финала. Доверие исчезло. Мама была напугана и обижена, а Дуг стал тенью. Ходил по дому, как призрак.

– Как он умер? – хрипло спросила я.

– Печень отказала. Даже после того, как он бросил, последствия были слишком серьезными. Нельзя сказать, что я грустил в тот день. Я так и не простил отца.

– Непопулярное мнение… – Я провела пальцем вверх по его груди. – Не прощать тех, кто портит нам жизнь, – нормально.

Роу положил руку на мою. Прильнул к моей ладони, и Вселенная словно преподнесла мне редчайший дар, повязав нас красным атласным бантом. Я задумалась, как сильно мы напились. Не пожалеем ли наутро о наших признаниях. Или они наконец сломают ржавую стену, которую мы выстроили между нами много лет назад.

– Открыв «Декарт», я буквально послал его на хрен. – У Роу вырвался задумчивый смешок. Окутанный сумерками, как мифическое существо, он был особенно красив, когда обнажал свою уязвимую душу. – Отец всегда хотел открыть ресторан. Это было его мечтой. В юности он учился в кулинарной школе, но ему пришлось бросить, когда мама забеременела мной. – Горький вздох. – Я был ошибкой, а мамины родители-католики не одобряли внебрачных ошибок. Так что в каком-то смысле я дважды лишил его мечты. В первый раз, когда он бросил школу, и во второй, когда я поступил в нее сам.

– Ты же не просил рожать тебя. – Я рассеянно провела пальцем по его шее. Твердый член Роу прижимался к моему животу, но сейчас не время задумываться об этом.

– Отец хотел показать миру, что он не просто пьянчуга, трудящийся на производстве. – Роу цокнул языком. – Но по правде… им он и был.

– Ты открыл ресторан назло покойнику. – Я покачала головой, посмеиваясь над этим безумием. – Это… так на тебя не похоже.

– Почему? – спросил Роу.

– Обычно тебя такое не заботит.

– О, это не так. – Он отвернулся, словно осознал неприятную правду. – В том-то и проблема, что меня до хрена всего заботит.

Мне на нос упала снежинка. Роу подхватил ее подушечкой большого пальца и медленно засунул в рот. Я широко улыбнулась.

– Что? – нахмурился он. – Я хотел посмотреть, почему ты всегда оцениваешь погоду на вкус.

– И каков вердикт?

– Пресновато.

Наши рты разделяла всего пара сантиметров. По венам растеклись тепло и предвкушение. Мои губы потянулись к его губам. Роу слегка отстранился. Я разочарованно простонала. Он положил ладонь на мой живот и подтолкнул назад, к качелям.

– Так или иначе, я с младых лет познал, что надежда – самый жестокий вид наказания. Ты даешь мне надежду, Кэл. Сделка заманчивая, но я буду идиотом, если соглашусь на нее, зная, кто ты и кто я.

Роу все подталкивал меня к качелям, а я завороженно на него смотрела.

– Кто я? – прошептала я.

– Женщина, которая не может влюбиться, не хочет этого и имеет серьезные проблемы с доверием к мужчинам. Ты чудаковатая и ненадежная. – Он продолжал вести меня, а я все пятилась в нужном ему направлении.

– А кто ты? – сглотнула я.

– Мужчина, который, черт возьми, не может перед тобой устоять. – Роу провел пальцами по своей копне волос. – Но я окажу нам обоим медвежью услугу, если не заявлю прямо: мне плевать на последствия. Я хочу тебя. А я всегда получаю желаемое.

– Роу, я… – Но я в самом деле не знала, что хотела сказать. Что могла бы влюбиться? Что боюсь, все обернется для меня опустошением, если между нами что-то зародится?

Роу убрал руку с моего живота и прижал палец к губам, приказывая замолчать. Я ударилась бедрами о сиденье качелей.

– Не нужно, Пятнышко. Не пытайся убедить меня в том, что ты непривлекательна. Я хочу тебя. Ты забавная, настоящая и дерзкая. А еще я ни у кого не видел такой классной попки. И я не преувеличиваю. – Пауза. – Пока мы застряли в этой клоаке, у нас будет короткая, ни к чему не обязывающая связь, а потом мы вернемся к нашим обычным жизням. В каком уж я буду состоянии после этого – мое дело и только мое. Если я не могу заполучить твое сердце, то предпочту твою киску.

Ни к чему не обязывающая связь мне по силам. С Роу мое тело могло бы раскрыться. Но меня волновало сердце.

– Мы два проплывающих мимо корабля. – Он обхватил ладонью мое лицо.

Рука Роу была теплой и манящей, и мне захотелось прижаться к ней, затеряться в нем. Он пытается убедить меня или себя?

– Теперь, когда мы установили, что оба в полном раздрае. – Он запустил пальцы в мои волосы и медленно потянул за них, наклоняя мою голову, чтобы я посмотрела ему в глаза. – Как тебе идея сделать этот вечер интереснее?

– Для тебя этот вечер недостаточно богат на события? – пролепетала я.

Роу хмыкнул и нежно провел пальцем возле пластыря на моем лбу.

– Помнишь, у вас с Дилан была игра? Вы называли ее «свингеры».

– Правда? – Я фыркнула. – Видимо, мы плохо продумали название.

– Вы вставали на качели, и проигрывала та, кто падала первой.

Я помнила. Удивительно, учитывая, сколько сотрясений мозга я получила в результате этой игры.

– На что спорим? – спросила я, ощущая себя красивой, соблазнительной и достойной под его взглядом. Каждой девушке нужен свой Роу Касабланкас, чтобы почувствовать, что ее замечают.

– Если первой упадешь ты… – Он схватился за цепи качелей по обе стороны от меня, и я почувствовала запах водки в его дыхании.

– Если я упаду первой, то что? – прошептала я, гадая, говорим ли мы еще о качелях.

– Ты разрешишь мне поцеловать тебя.

Его слова проникли мне под кожу, и каждый сантиметр моего тела покрылся мурашками.

– А если я выиграю, – неспешно произнесла я, видя, с какой жадностью он смотрит на мои губы. – Ты устроишь для меня и моей мамы пикник из трех блюд. Мы планируем развеять