Дамир на мою голову или Вишенка на торте - Светлана Ивановна Серебрякова

Я наклонилась, быстро хватая карту. Но видимо недостаточно быстро и недостаточно сильно. Вот знала же, что не надо верить и доверять джигиту. Дамир обхватил моё запястье и резко потянул на себя. От неожиданности туфли улетели в сторону, а я упала на Дамира. А еще через мгновение оказалась прижатой его телом к полу.

— Думала, я отпущу тебя? — его тягучий взгляд обжигал и затягивал и я, кусая губу, не знала, что ответить. — Глупая. Наивная. Моя.

Мои ладони упирались в стальную грудь, а сердце стучало так сильно, что можно было не сомневаться, что Дамир это слышал. Я была напугана и возбуждена одновременно. Знала, что он никогда больше не причинит мне боли физической, но соврала бы если сказала, что шлёпни он меня сейчас, и я бы не кончила. Быстро и мощно.

Копаться в себе и заниматься самоанализом в данный момент глупо и бессмысленно. Да и нужно ли? Гораздо лучше и правильнее плюнуть на всё. Податься порыву и нырнуть в зелёно-карий омут глаз Дамира с головой. На один день. Или одну ночь, не так важно. Не просто вспомнить как это было, а насладиться снова, сполна. А потом отпустить. Уйти не оборачиваясь. Я смогу. Он же просто моя влажная мечта. А кто откажется от исполнения мечты, даже если она временная? Возможно, в старости, окруженная внуками, я буду вспоминать именно этого мужчину и рассказывать малышне невероятные любовные истории. Пусть и немного приукрашенные. Так что…

Мои руки опустились ниже, вытаскивая полы рубашки из-за пояса брюк. К чему скрывать очевидные вещи? Я хотела его, всего, прямо сейчас. Ладно, сначала поцелуй, а потом и всё остальное. Но какое же это блаженство чувствовать под кончиками пальцев поджарые мышцы его тела. Слышать приглушенный стон и наслаждаться вкусом его губ.

Мужские ладони обхватили мою голову, удерживая на месте. Удивительно, тяжесть тела Дамира не давила, а наоборот помогала воспарить над землёй. Я плыла в невесомости.

— Так просто было бы взять тебя здесь. Вот так. Как в наш первый раз, — я запрокинула голову, подставляясь под поцелуи джигита. — Утолить чёртов голод… Но я хочу смотреть на тебя. Хочу видеть. Идём.

Его протянутая рука… я смотрела на неё и пыталась понять, почему Дамир так действовал на меня? От его голоса всё внутри переворачивалось, словно органы менялись местами в хаотичном порядке. Если бы он только знал, как пугала меня его близость в том плане, насколько быстро я заводилась. Его взгляд, ухмылка, тихий смех и всё, мне конец. Противоречивый и неоднозначный, потому что я хотела соблазнить его, заставить упасть к моим ногам в прямом смысле этого слова. Но и хотела угодить ему. Чёрт знает что.

И я вложила свою ладонь в его.

Глава 28

Ватные ноги, дрожь искушения во всем теле и затуманенные мозги.

Я даже не успела толком рассмотреть ни сам гостиничный номер, ни уж тем более спальню. Закрыла глаза, наслаждаясь близостью, и ещё сильнее прижалась спиной к мужской груди. Выпятила попку чтобы потереться о эрегированный член. Как будто попрошайничала, умоляла. Но сейчас плевать. Потому что настолько сильно жаждала ощутить его внутри, что была готова сойти с ума.

— Для кого это? Это платье, эти чулки, туфли?

До меня не сразу дошел смысл вопроса. Несколько недель назад, зная, как сильно сносит Дамиру ревностью крышу, я бы стала оправдываться, но не сейчас.

— Мы расстались, Дамир.

— Это было твоим решением. Ты могла согласиться на другой вариант.

— Я не поступила бы по-другому. И не собиралась ставить свою жизнь на паузу. Мы будем обсуждать это снова? Сейчас?

— Нет. Потому что мне плевать на него, — сильная ладонь накрыла треугольник у развилки ног, растирая влагу по кружевным трусикам. — Всё это достанется мне, не ему. Это моё. Ты моя.

Его. На эту ночь или несколько дней, не важно. Потому что такое чувство, такая страсть и жажда обладания случается только один раз в жизни. Упустишь, и будешь жалеть до конца дней. Поддашься, и нет никакой гарантии, что поступаешь правильно, не думая о последствиях.

Но сейчас я наслаждалась каждым мгновением. Тем, как Дамир медленно раздевал меня. Любовался, покрывая поцелуями каждый сантиметр оголившейся кожи. Как в его речи плавно переплетались слова русского и его родного, лезгинского, языка.

— Моя къуш. Заз вун кIанзава. Я люблю тебя. Хочу тебя… Моя радость, моя Милана…

Я вдыхала такой знакомый запах его парфюма, прогретого теплом кожи, и, на выдохе, ещё глубже погружалась в крепкие объятия. Горячее признание обжигало, и я не понимала, что именно вытесняло воздух из лёгких: эти слова или тот поцелуй, полный неистового желания, что захватил меня.

Но почему именно сейчас в голову лезли сентиментальные мысли, что важен сам момент. Что его надо запомнить, потому что он наполнен некоей торжественностью, причины которой я не знала, не понимала. Что вот она, та самая химия, когда вы полностью совпадаете с человеком во всех аспектах. Когда забываются стеснения и неловкость. Когда мысли, странно, что не у меня, отходят на второй план, уступая место чувствам. Когда, закусив губу и дрожа от нетерпения, я смотрела как неспешно, дразня и провоцируя, раздевался Дамир. Когда хотелось быть игривой и кокетливой и, одновременно, немного ленивой и пассивной, полностью отдавая себя в руки и во власть этого мужчины. Когда тяжесть его тела, вдавливавшего меня в матрас, казалась такой нужной и правильной.

— Сейчас ты сверху. Хочу любоваться тобой.

Одно движение, один переворот, и я, управляемая надежными руками, приподнималась и медленно опускалась, стараясь не пропустить и оставить в памяти ощущения от сладкого вторжения. Опускала веки, запрокидывая голову, и стонала. И улыбалась, слыша немного грубый голос Дамира. Ругался он или восхищался, мне невдомёк. Но это не важно. Значимым становилось только то, что мы единое целое. Один организм, двигавшийся в унисон. Одно на двоих дыхание, один ритм сердца… И этого достаточно, чтобы взлететь, воспарить над землей, кричать от нехватки воздуха до солёной влаги в уголках глаз. Ощутить счастье, которое просто не вмещалось в тебя, рвалось наружу, взрывая тело и душу, и заставляя рассыпаться на мириады сверкающих искр. И медленно падать, оседая на груди любимого человека, и вновь воскреснуть.

Я почти не дышала, замерла на груди Дамира, кусая ноготь большого