Верность - Алеата Ромиг

— Я беспокоилась, — сказала я.

— Джейн сказала, что его не будет. Я верю ей.

— Милая женщина, — заметил Нокс, добавив с ухмылкой: — с ужасным чувством времени.

Несмотря на приближающуюся зиму, большинство гигантских дубов крепко держались за свою листву. Мох никуда не делся. Но остальные деревья на участке стояли, как скелеты, лишенные плоти, оставляя лишь голые кости. Я вздохнула, когда шины запрыгали по булыжникам. Взгляд в заднее окно показал лишь сухие листья, летящие вслед за нами.

Я повернулась обратно и прислонилась к плечу Нокса: — Спасибо. Мне понравилось, что ты был рядом.

— Как думаешь, твоя мама когда-нибудь захочет вернуться? — спросил Нокс, когда мы покинули территорию поместья.

Я пожала плечами: — Я бы не винила ее, если бы она захотела. Она больше нигде не жила.

— Никогда? — удивился Нокс.

— Кажется, у них с папой была квартира, пока они учились в Эмори, до свадьбы. Они поженились сразу после ее выпуска и переехали сюда.

— Это было бы пугающе.

— Ты так думаешь? — удивилась я, не ожидая от Нокса подобных слов.

Он кивнул: — И твой дед. Я ничего о нем не знаю, кроме его завещания. Принцесса, это документ законченного нарциссического эгоманьяка. Готов поспорить, последнее завещание Билла Гейтса не настолько детализировано.

— И тем не менее, это так, — сказала Делорис. — Оно многословно и конкретно, и в то же время расплывчато.

Когда внедорожник приблизился к отелю, я спросила: — Как думаешь, есть ли хоть какие-то основания в обвинениях моей матери в том, что моего деда убили?

— Как сказал Леннокс на днях, все дело в дате кодицилла, — ответила Делорис. — Твой дед добавил его в день своей смерти. Этого недостаточно, чтобы начать расследование.

— Этого достаточно, чтобы быть подозрительным, — согласилась я.

— Нам нужно поторопиться, — сказала Делорис, глядя в телефон.

— Что такое?

— Это Айзек. Наши люди у отеля связались с ним: мистер Спенсер только что прибыл.

Глава 30

Орен

Я проезжал путь из округа Уэстчестер — из Рая в Бруклин — сотни, если не тысячи раз. За эти годы я видел изменения, улучшения. Дороги превратились в скоростные магистрали, магистрали расширились. Теоретически это должно было сократить время в пути. Но это только в теории.

С годами трафик вырос, утроился, если не учетверился. Неважно, выбирал ли я мост Трогс-Нек или Уайтстоун, там всегда были заторы. Всегда машины. Одной из проблем были такие люди, как я — те, кто ездит в одиночку, а не пользуется общим транспортом. Один человек. Одна машина. Я не был похож на Леннокса — редко пользовался услугами водителя. Я всегда был одиночкой. Сегодня вечером, когда мои фары отражались от мокрого асфальта, а с неба сыпались хлопья снега, я был один.

Аделаида с каждым днем чувствовала себя лучше, становилась сильнее.

Я гордился ею, когда она говорила с Фицджеральдом. Я слышал его ответы. Каждый из них лишь укреплял мое желание его уничтожить. Не то чтобы эта идея нуждалась в поддержке. Я хотел этого почти четырнадцать лет, с той рождественской вечеринки.

Мне нужно было прояснить одну вещь, и именно поэтому я придумал предлог, чтобы оставить Аделаиду с Сильвией, зная, что они в безопасности. Кончина Алтона Фицджеральда была моей просьбой. Когда он перестанет дышать — а я знал, что это случится, — это будет мой долг, который предстоит оплатить.

Вот почему я снова позвонил Винсенту, почему просил о второй встрече за одну неделю. Вот почему, когда температура снаружи падала, моя кожа была горячей, а внутри все зудело от тревоги.

Вместо встречи у себя дома Винсент попросил меня приехать в маленький ресторанчик в стороне от проторенных путей. Это было не то заведение, где мы встречались годы назад, но интерьер был похож: темные деревянные панели на стенах, пол из того же дерева, столы, покрытые красно-белыми клетчатыми скатертями, и каждый стол освещала единственная свеча в красной банке. Если бы это место не было подлинно итальянским, оно выглядело бы так, будто слишком старается им казаться.

Аромат восхитительных итальянских специй поманил меня, когда я открыл входную дверь.

В таких местах не нанимают юных девушек для встречи гостей. Хозяйка была ближе к моему возрасту, с глазами, которые много чего повидали, и острым языком, который с радостью заставил бы туристов бежать прочь. Элитная клиентура, обслуживаемая здесь, не уживалась с чужаками.

— Мистер Демитри, давненько вас не было.

— София, вы прекрасны, как всегда.

Ее сексуальная, но опасная оболочка треснула, и она расплылась в улыбке. — Говорят, зрение — первое, что подводит.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку. — У меня встреча.

— Да, мистер Костелло ждет.

Я посмотрел на часы. Он сказал мне девять. Было еще даже не полдевятого.

София, должно быть, заметила мою обеспокоенность. — Он здесь с семьей. Остальные уже ушли.

— Только Винсент и Лука?

— Нет, Лука отвез Беллу, Габриэллу и малыша домой. Милая крошка. Хотя не такой уж и крошка, — сказала она. — У него щеки его деда.

Я покачал головой: — Бедняга.

— Это ваши слова, не мои.

Она поправила свой черный свитер на груди. С тех пор, как я впервые ее встретил, за тридцать лет ничего не изменилось. Она все еще была полна жизни, что подчеркивало ее тонкую талию. Удивительно, на что способны современные врачи.

— Идемте со мной, — подмигнула София.

Ее каблуки цокали по деревянному полу, пока мы проходили мимо занятых и совершенно пустых столов. Так устроены подобные заведения. Для постоянных клиентов здесь всегда есть места, даже если ради этого приходится отказывать другим на входе. Это не ресторан, это дом — обеденный зал, всегда готовый для семьи.

Восхитительные ароматы витали в воздухе, когда я заметил Винсента и Джимми. Как обычно, они сидели спиной к дальней стене.

— Ваш гость, — указала София на стол.

— Спасибо, София. — Я повернулся к Винсенту и положил руку на спинку пустого стула. — Благодарю, что приняли меня, Винсент. Надеюсь, я не помешал семейному вечеру.

Винсент кивнул на стул — его способ сказать мне садиться. — Нет, Кармине уже готов был уйти домой. Он еще не научился ценить тонкую итальянскую кухню.

— Джимми, — кивнул я, садясь. Повернувшись к Винсенту, я расстегнул