Верность - Алеата Ромиг

— Значит, все мое. Конец истории?

— Это было бы слишком просто. Посмотрите на следующий раздел.

Это был не первый и даже не десятый раз, когда мы с Ноксом изучали этот документ. Я знала, что я еще не юрист, но некоторые формулировки казались мне, мягко говоря, противоречивыми.

«После достижения определенного возраста или завершения образования, для того чтобы А. Коллинз унаследовала активы Montague и выполнила требования, изложенные в этом юридическом документе, она должна придерживаться следующего: по достижении законного возраста двадцати пяти лет (или завершения обучения в колледже) Александрия Коллинз должна вступить в законный брак с мужем, который также будет представлять ее интересы и интересы их биологических детей в долях Montague Corporation, а также в управлении частными активами Montague».

— И вот здесь мы переходим к дерьму насчет Спенсера, — сказал Нокс, откидываясь на спинку стула рядом со мной.

— Да, — подтвердил мистер Оуэн. — Я верю, что он больше не является подходящим вариантом. К счастью, ваш дед добавил условие, что он должен доказать свою состоятельность.

— Но кодицилл в любом случае все меняет, верно? — я молилась, чтобы мы истолковали его правильно.

— Он вносит уточнения, но, честно говоря, есть место для трактовок. Если его оспорят, дело может дойти до судьи.

— В кодицилле сказано, что активы будут поделены поровну между наследниками. Это Алекс и ее мама, — возразил Нокс.

— Да. Я изучал брачный договор вашей матери. Ваш дед мог доверить дочь Алтону Фицджеральду, но не свое состояние или компанию. Формулировки сложные. Точно так же, как и часть завещания, касающаяся вас, брачный договор расплывчат. По сути, ваш дед запретил им развод. Предполагаю, он опасался, что мистер Фицджеральд сам инициирует его. Вот почему он прописал переход активов к вам. Он даже включил это условие на случай смерти любого из них.

Я кивнула. — Алтон сказал мне, что мама не умрет. Он сказал, что некоторые вещи хуже смерти.

— Невероятно, — пробормотал Нокс.

Дэрил Оуэн поднял глаза от документа, в его темных глазах читались неверие и жалость. — Что ж, я трактую волю вашего деда так: несмотря ни на что, Montague останется в семье. Его условие о ликвидации и переходе активов к Fitzgerald Investments было аннулировано кодициллом.

— Значит, мы в безопасности? — спросил Нокс.

— Сложность заключается в условиях наследования Александрии. Он указывает возраст двадцать пять лет или завершение образования.

— У меня есть диплом.

Мистер Оуэн кивнул. — И законный брак с мужем, который также будет представлять...

— Мизогиния, — я покачала головой. — Да ладно вам, даже британская монархия теперь признает женщин-наследниц. Если это попадет к судье, он или она поймет, что времена изменились.

— С дороги! — потребовал Алтон за дверью.

— Нет, сэр, — ответил Айзек.

— Я сказал, с дороги. Александрия там, и мне нужно ее видеть.

Мы все замерли, затаив дыхание, но Айзек не ответил.

— Александрия! — проревел голос Алтона из-за двери. — Если хочешь, чтобы у твоей матери был хоть какой-то шанс на развод, выходи немедленно.

Нокс положил руку мне на плечо. — Не двигайся. Ты слышала маму по телефону. Она может с ним справиться. Позволь ей.

Ужас, который я испытала при первых звуках его голоса, трансформировался. Нокс был прав — мама смогла противостоять ему. Мир Алтона рушился, и мне пора было перестать кланяться каждому его требованию.

Не послушав Нокса, я встала. — Я не выйду, но если он хочет поговорить со мной, пусть войдет сюда, при всех вас.

— Нет, — сказал Нокс. — Ты ничего не должна этой свинье.

— Я знаю. Но я хочу, чтобы он знал: я больше не буду его слушать. Я хочу, чтобы он услышал это от меня.

Нокс сузил глаза, сканируя меня с ног до головы. — Ты уверена?

Я закусила губу, обдумывая решение. И повернулась к его обнадеживающему светло-голубому взгляду. Его присутствие подавляло меня не так, как присутствие Алтона или Брайса. Рядом с Ноксом я не исчезала — я становилась больше.

С Ноксом я была в безопасности и сильна. Дело не в том, что он мог сражаться за меня, а в том, что я могла сражаться сама. Я могла противостоять несправедливости, и меня бы поддержали, потому что Нокс понимал: моя сила не угрожает его контролю.

Кивнув, я протянула руку Ноксу. Глядя, как наши ладони соприкасаются, я видела контраст. Его рука была больше, сильнее, и она дала мне так много. Она держала меня, ласкала, приносила наслаждение. Она уводила меня туда, где никто другой не бывал. Она дразнила, связывала, даже наказывала. Она приносила мне слезы и экстаз.

Нокс научил меня доверять самой себе. Это был дар. С ним я знала, кто я. Своими руками он показал мне силу — не в нем, а во мне.

— Александрия!

Прошлой ночью мама зажгла спичку в мире Алтона. Я слышала панику в его голосе. Пришло время раздуть пламя.

Расправив плечи, я подняла подбородок. — Я готова. Я больше не буду съеживаться при виде него. Хватит быть испуганной маленькой девочкой. Montague принадлежит маме и мне. Если он хочет хоть что-то после развода, пусть учится понимать, кто здесь главный. Скипетр передан. Пришло время ему склониться.

Сжав руку Нокса, я оперлась о стол. Хотя все мое тело дрожало, будто в комнате стало холоднее на двадцать градусов, я старалась выглядеть уверенно.

Алтон снова потребовал моего выхода, на этот раз с угрозами в адрес Айзека и всех, кто не пускал его к «дочери».

Теплая рука Нокса накрыла мою, он понизил голос: — Ты хочешь этого?

Я сглотнула и кивнула.

Нокс посмотрел на мистера Оуэна: — Вы слышали леди. Открывайте дверь.

Когда Дэрил открыл дверь, видна была только спина Айзека. Он буквально заполнил дверной проем. По тому, как натянулся его пиджак, я легко представила скрещенные на груди руки, его нахмуренные брови и тот же взгляд, что был перед поместьем Монтегю.

— Айзек, — сказал Нокс, — мисс Коллинз примет мистера Фицджеральда.

— Сэр?

— Александрия, выходи, — потребовал Алтон. — Мы поговорим наедине.

— Айзек, — спокойно сказала я, — если Алтон хочет поговорить со мной, пусть он придет ко мне.

Вместо того чтобы отойти, Айзек шагнул в комнату, вжавшись спиной