Верность - Алеата Ромиг

Паника в ее голосе заставила меня замереть, словно, стоя неподвижно, я мог услышать ответ Аделаиды.

Чарли глубоко вздохнула. — Хорошо. Мы надеемся, скоро. Вероятно, завтра... Я тоже тебя люблю.

Она сбросила вызов и положила телефон на стол. — Не могу поверить. Она действительно собирается это сделать.

— Она говорила с Дэрилом?

— Да. Он согласился представлять ее при разводе.

— Надеюсь, она дает ему право сообщить обо всем твоему отчиму.

— Нет.

— Нет? — переспросил я.

— Она хочет сделать это сама. Она говорит, что ей нужно это сделать.

— Не лично?

Чарли покачала головой: — Нет, слава богу.

— Когда? — спросил я, когда мой телефон завибрировал от сообщения.

Делорис: АДЕЛАИДА ТОЛЬКО ЧТО ПОЗВОНИЛА МИСТЕРУ ФИЦДЖЕРАЛЬДУ. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ПОСЛУШАТЬ.

Мои глаза расширились. — Это может быть неуместно.

Чарли встрепенулась. — О, я заинтригована.

— Нет, дело в сообщении.

Она уперла кулаки в бока. — Кто присылает тебе неуместные сообщения?

— Нет... — я покачал головой с ухмылкой. — Делорис прослушивает всех. У нее на прослушке телефон твоего отчима. Я могу сказать ей прекратить, но она хотела, чтобы ты знала: твоя мама только что позвонила на его номер. Они говорят прямо сейчас.

— Она слышит, что они говорят?

Я кивнул. — И ты тоже можешь, если хочешь.

Нерешительность отразилась на ее лице — облако морали. Добро против зла. Любопытство против частной жизни. И точно так же, как порыв зимнего ветра, нерешительность исчезла. — Черт возьми, да. — Она бросилась к двери. — Пошли. Я не могу дождаться, когда наконец услышу, как она отчитывает этого ублюдка.

Я поспешил за ней, пока Чарли бежала по коридору в сторону комнаты Делорис.

Она была быстрой, но мои шаги длиннее. Я нагнал ее как раз тогда, когда она проскользнула в приоткрытую дверь Делорис. Она замерла на месте, ее сердцебиение участилось рядом с моим, когда я притянул ее к своей груди. Комната вибрировала от громового голоса Алтона Фицджеральда.

— ...спустя почти четыре дня! Четыре дня!

Ее тело дрожало, радость от предыдущих мгновений исчезла, а глаза наполнились сценами, которые мы с Делорис не могли видеть.

— Принцесса, пошли. Делорис позволит нам...

Она закрыла мои губы дрожащими пальцами, мотая головой из стороны в сторону.

Аделаида говорила: — Остановись и радуйся, что я позвонила тебе сейчас.

— Радоваться? Я хотел спросить, где, черт возьми, ты находишься и с кем ты, но я и так знаю.

— Я знаю, что ты знаешь.

— Если этот преступник думает, что может встать между нами...

— Нами, Алтон? Между нами никогда ничего не было. Были ты и я. Это не делает нас парой.

— Возвращайся домой, и мы во всем разберемся. Ты ведь наверняка видела, какой беспорядок...

— Тот беспорядок, который создал твой сын?

— Что? — ахнула Чарли, спотыкаясь и хватаясь за живот.

Она побледнела, а я обнял ее крепче, тоже пытаясь осмыслить услышанное. Аделаида только что признала, что Брайс на самом деле сын Фицджеральда?

— Давай... — начал я.

— Нет, — сказала Чарли. — Мне нужно это услышать.

— ...я видела его, — продолжала Аделаида. — Не то чтобы ты хотел, чтобы я видела. В том ужасном месте я ничего и никого не могла видеть...

— Потому что ты была пьяна. Как всегда. Мы поместили тебя в ту клинику, очень уважаемое заведение, ради твоего же блага. Ты хоть представляешь, сколько стоило это место?

— Мне лучше. Я звоню, чтобы сообщить: я связалась с адвокатом. Жди повестку о разводе.

— Выпей еще бокал вина, дорогая. У тебя бред.

— И убирайся из моего дома.

— Как ты смеешь! Я построил этот дом, это состояние... — продолжал он орать.

Чарли отстранилась и опустилась на край дивана. — Можешь сделать потише?

Делорис кивнула, убавляя громкость.

— ...твой отец ожидал от тебя подобного, — продолжал реветь Фицджеральд. — Он знал, что ты разрушишь еще один брак. Он знал, что ты никогда не сможешь удовлетворить ни одного мужчину...

— Это причина, по которой ты убил его? — спокойный тон Аделаиды прозвучал так отчетливо, что даже Фицджеральд с трудом подобрал слова.

— Бред. У меня есть медицинские записи. У меня есть доказательства. Врачи подтвердят твою недееспособность.

— Это замечательно. У меня тоже есть врачи. И у меня тоже есть доказательства. Они провели тесты. Я больше ничего не скажу, потому что не хочу тратить слова впустую. Просто знай: я видела все завещание, включая ту часть, которую ты не хотел мне показывать. — Впрочем, ты это знал, — продолжала она. — Поэтому ты накачал меня наркотиками, отравил. Ты не так неприкасаем, как думаешь. Давай, Алтон, дави на меня с разводом. Пожалуйста. Потому что, когда ты это сделаешь, я получу удовольствие, наблюдая, как ты падаешь. В кодицилле сказано, что все переходит законным наследникам. Угадай, кто это? Не ты.

— У нас был брачный договор. Богатство, которое я привнес в эту компанию, в эту семью...

— Может быть, вы с Брайсом будете делить одну камеру. Судя по лицу Челси в синяках, яблоко от яблони недалеко падает. Или, может быть, из-за этого ты предпочел бы соседа по камере получше. У того парня чертовски вспыльчивый характер. Может, узнаешь, каково это — быть на месте его жертв.

— Я ни за что не позволю...

— Прощай, Алтон. Дам тебе совет на прощание, тот же, что ты дал мне: не забудь проглотить, улыбнуться и смириться.

Хотя Фицджеральд продолжал что-то говорить, линия была явно отключена.

Я потянулся к руке Чарли. Дрожь прекратилась, но ее щеки были мокрыми.

— Принцесса?

Она глубоко вздохнула и встала. — Что она имела в виду насчет сына Алтона?

Глаза Делорис расширились. — Я правда не знаю. Я могу попытаться выяснить.

— Фу, — Чарли сделала маленький круг на месте. — Его сын. У Сюзанны и Алтона был роман, который длится почти тридцать лет? — Она глубоко вздохнула. — Кажется, мне дурно.

— Ты не вышла за него замуж. Даже Портер не утверждает, что ты это сделала.

Она мотала головой из стороны в сторону: — Н-но он хотел этого. Алтон подталкивал меня к этому.

— Чтобы у Спенсера был доступ ко всему, что есть у Монтегю.

Чарли снова села на край дивана. — Это