Верность - Алеата Ромиг

Я повернулась к открытой двери: — Если у тебя есть что сказать, заходи и говори.

— Александрия, это частное семейное дело.

С Сюзанной сбоку и Ральфом позади его лицо стало ярко-малиновым.

Моя улыбка стала шире. — Сюзанна — не семья.

— Александрия? — она растянула мое имя, каждый слог был пропитан южным лицемерием. Этот тон говорил: она оскорблена моим комментарием и моей дерзостью. Так порядочные дамы осуждают друг друга — вербальными сигналами, которые значат больше, чем слова. Обычно они сопровождались улыбкой и бокалом в руке.

Я невинно склонила голову, встречаясь с ней взглядом. Затем, выпрямившись, повернулась к Алтону: — Это твой последний шанс. Говори сейчас или молчи вечно. Мы уезжаем сегодня и не вернемся, пока не понадобимся для дачи показаний.

— В пользу Брайса... верно? — вставила Сюзанна. — Дорогая, он нуждается в тебе. Он в отчаянии. Приезжай в Кармайкл-Холл. Ты знаешь...

— Мистер Фицджеральд? — перебил мистер Оуэн.

Грудь Алтона вздымалась, он шагнул через порог. — Александрия... — сдержанность в его голосе была впечатляющей, он не сводил с меня серых глаз. — Ты всегда была такой язвой.

— Чего ты хочешь, Алтон? Что ты можешь мне сказать теперь, когда твой брак окончен и твой мир рушится?

— Нет, вот здесь ты ошибаешься. Это твой мир и мир твоей матери рушатся. Мой мир цел. Это Саванна. Я правлю Саванной.

Я покачала головой: — Любая диктатура рано или поздно заканчивается.

— Ну правда, Александрия. Монтегю — это не диктатура, это американская монархия, и твое правление не должно заканчиваться. Не позволяй бредовым и иррациональным решениям матери остановить тебя от того, что было у тебя в руках. — Он подошел ближе.

Хотя плечо Нокса прижималось к моему боку, а его древесный аромат успокаивал, мое зрение начало сужаться. Сердце билось быстрее, когда уверенность Алтона росла.

Борясь с детским страхом, я стояла на своем: — Моя мать не бредит. Она впервые в жизни мыслит ясно.

— Нет, дорогая. Уже слишком поздно. Я подал бумаги давным-давно, — он кивнул на Ральфа. — Он может показать тебе. Твоя мать подписала их. Она не может подать на развод. Она психически нестабильна. Она потеряла законное право принимать это или любые другие решения много лет назад. Ее поведение в последнее время, ее пребывание в «Магнолия Вудс»... все это подтверждает, насколько она больна.

Он крутил фигуральный нож в ране, делая то, что умел лучше всего. Он планировал и замышлял. Он готовился к любому повороту событий. Но если это так, почему он орал на Ральфа?

Я покачала головой: — Нет. Она свободна от тебя. Она никогда не вернется.

— Это зависит от тебя.

— Я не выйду за Брайса! — моя декларация прозвучала громче и резче, чем я сама хотела.

Алтон кивнул, тонкие губы тронула улыбка: — Ты дала это понять. У меня есть альтернатива для тебя. Способ дать матери свободу, которой она, как ей кажется, хочет, не позволяя ей остаться нищей.

— Она никогда не будет нищей, — глубокий голос Нокса проник в мой кошмар. — Как и Алекс.

— Александрия, ты наследница больших денег, чем эти преступники могут вообразить. Если ты думаешь, что кто-то из них интересуется чем-то, кроме твоего банковского счета, ты ошибаешься.

Его тон был медленным и спокойным. Он подошел так близко, что нас разделял только стол.

Мои руки скользили по поверхности стола, ладони вспотели, несмотря на мурашки на коже.

— Это неправда, — парировала я. — Я люблю Леннокса, и... — я сделала глубокий вдох, — ...впервые я увидела, как мама выглядит, когда любит.

Он покачал головой: — Бред. Интересно, какие таблетки она принимает сейчас? Она запивает их вином? Это ее любимое времяпрепровождение.

— Хватит! Это не так. Она сильна.

— Выбор за тобой, Александрия. Я отпущу ее. Я даже дам ей немного денег при разводе, чтобы, когда этот преступник устанет от нее, когда узнает, насколько она скучна в постели и вне ее, она хотя бы смогла позволить себе крышу над головой.

Я не пыталась скрыть отвращение на лице: — Это ты бредишь. И это ты останешься без крыши над головой.

— Александрия, — сказал Ральф. — У меня есть медицинская и юридическая доверенность. Если вы хотите, чтобы Дэрил взглянул на нее, это можно устроить. Документы подтверждают слова Алтона.

Я покачала головой, пытаясь упорядочить мысли: — Ты хотел, чтобы я вышла... — мой живот скрутило от желчи, поднимающейся при этих словах, — ...за твоего сына!

Глаза Алтона расширились, Сюзанна зажмурилась.

— Это не общеизвестный факт. Я хотел, но я был неправ. Еще не поздно, — сказал Алтон.

— Поздно. Он идет в тюрьму. Он убил женщину.

— Дорогая, он этого не делал, — слова Сюзанны растворились, пока мы с Алтоном продолжали смотреть друг на друга.

— Выслушай мое предложение.

Я выпрямила шею, позволяя воздуху наполнить легкие. — Короче.

— Я дам твоей матери развод. Я не буду устраивать публичный скандал из-за ее психического состояния. Мы сохраним это как семейное дело. Тебе не нужно выходить за Брайса. Однако тебе нужно выйти замуж. Без брака ты не можешь получить наследство. Я великодушно решил позволить тебе сохранить наследство. Вместо того чтобы выходить за Брайса, как только развод будет оформлен, ты выйдешь за меня.

Глава 29

Александрия

Маленькая комната взорвалась хором негодующих выкриков.

Кожа Сюзанны побледнела, а затем мгновенно налилась красным, когда кровь прилила к лицу. Она зашаталась на своих чересчур высоких каблуках, пока не обрела голос: — Какого черта? Она? Какого черта?!

Она забыла о своем отвращении к грубым выражениям, выплескивая и захлебываясь словами. Она повторяла этот вопрос снова и снова, каждый раз громче, хотя никто ей не отвечал. Она была не единственной, кто был в ярости. Нокс уже был на ногах, его гнев пропитывал каждое слово и сквозил в каждом движении. Он требовал, чтобы Алтон немедленно убрался, и настаивал, чтобы Дэрил оформил судебный запрет прямо сейчас.

У Айзека расширились глаза, а на лицах Ральфа и Дэрила застыл шок.

Воцарился хаос, но среди всего этого Алтон стоял непоколебимо. Его руки теперь лежали на столе, а маленькие серые глазки видели только меня.