Облик неизбежности - Виктория Павлова

в ее дом и почти приведя к порогу головорезов Виктора. Лорейн защищала семью, чего Адаберте даже не пришло бы в голову. Лорейн — мать, которой у меня никогда не было. Пытаясь не расплакаться, я вертела в руках чашку.

— Тереза, — извиняющимся тоном продолжила Лорейн, — прости, что выбрала тебя мишенью для недовольства. Это было очень грубо с моей стороны и совершенно несправедливо по отношению к тебе.

— Ничего страшного, я понимаю, — пробормотала я.

Может быть, Лорейн кажется, что она обошлась со мной несправедливо, но на ее месте я вышвырнула бы семейство Рейнеров из дома и забыла их имена. Только вот Ник, похоже, с ней не согласен. Что же связывает их с отцом, раз он готов терпеть недовольство жены?

— Иногда мне кажется, что мужская дружба сильнее логики, — вздохнула Лорейн, словно подслушав мои мысли. Забрала у меня из рук чашку, чуть не коснувшись моих пальцев, и поставила на стол. — Не мне судить твоего отца и его поступки, особенно, что касается тебя. Надеюсь, он понимает, что делает.

Лорейн захлопнула дверцу шкафчика с тарелками и занялась вилками, оставив меня в недоумении разгадывать смысл ее слов. Вряд ли Лорейн знает больше меня. Не мог же отец выбрать ее конфидентом.

— Думаешь, отец хочет вернуться в Этерштейн? Он когда-нибудь говорил об этом?

Лорейн обернулась и чуть нахмурилась, вглядываясь в мое лицо. Протянула руку и легонько похлопала по плечу. Я стала ею: заботливой матерью и цельным человеком, сейчас переживающей легкое смущение и отнюдь не легкое негодование. Что так сильно могло ее возмутить?

— Представляю, как много на тебя свалилось, — Лорейн задумалась. — Знаешь, нам всем хочется вернуться туда, где мы были счастливы. Только там же мы обычно и несчастны. Счастье и несчастье, как свет и тьма, оттеняют друг друга и существуют рядом.

И что это значит? Лорейн еще и специалист по шарадам? Я открыла рот, чтобы выяснить, что она имеет в виду.

— Мама, мама, ты не видела Терезу? — Саманта шумно вбежала на кухню, и я чуть не заплакала от досады. — О, ты здесь! А я ищу тебя. Пошли, покажу щенков, — возбужденно тараторила Саманта, прыгая вокруг. Она уже знала — лучше меня не хватать.

— Конечно, покажи. — Лорейн повернулась ко мне и лукаво улыбнулась. — Может, захочешь взять одного себе.

Она закрыла все ящики, сложила полотенце и окинула кухню удовлетворенным взглядом. Выходя, я оглянулась на нее. Лорейн стояла в лучах солнечного света и спокойно улыбалась нам вслед. Она уж точно счастлива, а если ее накроет черная полоса, она всегда сможет вернуться сюда, в это пристанище. А мне ведь даже возвращаться некуда, я умею только уходить.

В амбаре мы посмотрели щенков — три пушистых комочка, пахнущих пылью и молоком. Большая лохматая овчарка, их мать, пристально наблюдала за нашей игрой с ее детьми. Щенки скакали вокруг нас с Самантой и тыкались в ладони в поисках еды и тепла. Беспричинное веселье прошло пузырьками сквозь мои руки и поднялось наверх, щекоча горло и нос. Я чихнула, и щенки бросились врассыпную, а их мать предупреждающе зарычала и вскочила на ноги. Мне не стоит брать собаку, ведь я не могу пообещать ей кров и защиту, пока она будет расти, а потом преданность и постоянство до самой смерти. В моей жизни слишком много неопределенности.

Возвращаясь к веранде, где сидели взрослые и уткнувшийся в телефон Джереми, я поймала на себе взгляд отца. Задумчивость сменилась несмелой улыбкой, а потом нахмуренными бровями и настороженностью во взгляде. Отец все никак не мог определиться с эмоциями и, как обычно, пытался пережить все и сразу. Он пропустил шестнадцать лет и триста четырнадцать дней моей жизни, а теперь намерен наверстать упущенное, строя планы на колледж и даже на мой гардероб. Келли никогда не обсуждала со мной ничего подобного. Возможно, она надеялась вернуть меня отцу и вручить его заботам? Но ведь так и вышло. Значит, все хорошо?

Я не дошла до крыльца и забралась на дерево напротив дома. Отсюда было отлично видно веранду и Саманту с Беном, возившихся у амбара со щенками. Только папа заметил, как я карабкалась по веткам, и теперь смотрел на дерево со странной смесью тоски и тревоги. С другой стороны стола сидела Лорейн и демонстративно игнорировала отца, а между ними, словно рефери на матче, сидел Ник, готовый отразить удар с любой стороны.

Я вздохнула и перевела взгляд на горизонт. Вот бы уйти по полю вслед за солнцем, увидеть новые места, найти уже наконец жулана и клювача, искупаться в горном озере. Но я не могу оставить папу и Ника. Им кажется, что моя жизнь стала лучше, и они правы, ведь они сделали ее такой.

Со стороны амбара донесся детский смех, перекликаясь с визгом щенков и замирая где-то в вышине. Я снова посмотрела на веранду, и картина будто совершенно переменилась. Лорейн передавала отцу и Нику маленькие чашечки, из которых поднимался пар. Вся компания собиралась пить кофе. Даже Джереми подвинулся поближе, и Лорейн передала ему чашку. Они выглядели как люди, наслаждающиеся новым днем, мирно ведущими беседу ни о чем, зная, что впереди еще много таких дней. Зачем я придумываю им проблемы? Папа с Лорейн уже наверняка помирились, и нет причин для беспокойства.

Я запечатлела мгновение в памяти и нанизала на воображаемую нитку янтарных бус. День вышел просто чудесным.

* * *

Через неделю компания отца устраивала благотворительный вечер. Концерн по производству спортивного питания, одежды и обуви много лет назад основал общественный фонд, и теперь каждый год событие отмечали балом и сбором средств. За ужином отец рассказал, что собранные деньги идут на исследование болезней или оплату лечения тем, кто не может оплатить его сам. Я слушала рассеянно, пытаясь не думать о том единственном бале, который посещала.

— Позовешь Кэти, чтобы она помогла подобрать платье? — лукаво поинтересовался отец.

Кровь прилила к голове и теперь яростно стучала в висках, грозя довести до головной боли.

— Зачем? Разве я приглашена?

Отец вскинул брови. Казалось, вопрос его оскорбил.

— Тебе не нужно приглашение, ты моя дочь. Бал — отличный повод выйти в свет. Но те платья, которые вы купили в прошлый раз, не годятся.

Я уставилась в тарелку. Сегодня филе окуня кухарке особенно удалось, и пахло блюдо вкусно, но