Облик неизбежности - Виктория Павлова

придумал историю специально для меня, идеальную историю, которая затронет каждый уголок души и вывернет наизнанку. Будто хочет рассказать и знает, что она необходима мне, как воздух, но не решается подойти.

Перед балом отец предложил пригласить на дом визажиста, помочь с макияжем и прической, но я отказалась. Воспоминания о Хольц-Линдене и так все время лезли в голову.

Мой наряд — темно-синее прямое вечернее платье в пол — был тщательно упакован до самого приема. Отец ждал внизу, пока я одевалась и старательно причесывалась. Платье сидело как влитое, делая меня почти невесомым лепестком экзотического растения. Эффект усиливала еле различимая вязь цветов чуть более темного оттенка, чем само платье. Закрывая плечи и руки, вязь спускалась по спине и животу, пока не исчезала совсем в области бедер. И хорошо, что платье такое длинное: я надела балетки, не собираясь ковылять и прихрамывать весь вечер. Провозившись с волосами, которые никак не слушались гребня, я просто подколола их над ушами с двух сторон. Незнакомка в зеркале походила на Адаберту меньше, чем я ожидала, поэтому я решила дать ей шанс. Окинув взглядом набор косметики, я несмело попробовала тушь для ресниц. Вышло неплохо, и я рискнула с подводкой. Потом все смыла и накрасила губы бесцветной помадой. Больше в наборе ничего не было, и хорошо, хватит с меня экспериментов. Когда я спустилась, меня встретил ошарашенный папин взгляд.

Как обычно, я испугалась, что сделала что-то не то.

— Перестаралась? — я нервно оглядывала себя, вертя головой, надеясь обнаружить несоответствие ожиданиям.

— Нет, нет, что ты! Все хорошо, — выдавил отец. И добавил, улыбаясь: — Ты отлично выглядишь. Но, кажется, чего-то не хватает.

— Правда? — я заволновалась. — Чего?

— Украшений. Возможно, колье было бы кстати. У нас есть немного времени, мы могли бы заехать в ювелирный…

Я застыла, резко выдохнув.

— Нет, украшения не нужны. Я не хочу.

Папа наклонил голову, заглядывая мне в глаза. Когда Виктор увешивал меня побрякушками, я чувствовала себя безвольной куклой.

— Хорошо, — он смутился, несомненно, видя мое смятение. — Прости.

Мы немного постояли в коридоре.

— Пойдем? — решительно спросил он, подавая руку.

Я ухватилась за него, нуждаясь в его поддержке и любви, и получила сполна.

— Пойдем, — улыбнулась я.

Пока Грегори вез нас на вечер, я цеплялась за отца и его уверенность, что все чудесно. Она успокоила пульс, выровняла дыхание, убедила, что ситуация под контролем.

Благотворительный бал проходил в Музее Искусств, поэтому, поднимаясь по ступеням, я жадно разглядывала все вокруг в предвкушении знакомства с картинами и скульптурами.

— С кем пришел Шон? — услышала я удивленный голос Ника в холле и обернулась.

Они с Лорейн, оба нарядно одетые, как раз заходили в зал. Изумление на их лицах быстро сменилось довольными улыбками.

— Тереза, тебя не узнать, — восхитилась Лорейн. — Очень красивое платье.

— Платье тут ни при чем, — Ник хихикнул и легонько толкнул ее. Заиграла музыка, и папа многозначительно посмотрел на Ника, тот чуть нахмурился, но спустя секунду воодушевился: — Тереза, я веду тебя танцевать, не вздумай отказываться.

И потянул меня в сторону музыки, даже не дав шанса возразить. Интересно, отец и это заранее продумал? Неужели он пригласил Ника только для того, чтобы я не нервничала? Но Ник танцевал не очень хорошо, так что мы, большей частью, топтались на месте. Несмотря на это, у него было отличное настроение. Он буквально лучился от удовольствия.

— Где тот гадкий утенок, который пугал нас внезапным появлением? — со смехом спросил он.

— Перед тобой, — лукаво улыбнулась я. Мне льстило его отношение. Я и сама едва сдерживалась, готовая лопнуть от восторга. Его воодушевление словно переполняло меня легкими пузырьками воздуха, вызывая щекотку в животе и руках.

Ник усмехнулся.

— Жизнь с отцом явно идет тебе на пользу. Как у вас с ним дела? — спросил он с неподдельным интересом.

— Все хорошо. Мы отлично ладим.

— Заметно, — довольно кивнул он.

Не удержавшись, я рассмеялась, наполнившись искренним сопереживанием Ника. Может быть, он чувствовал ответственность из-за Келли? Считал, что тоже должен заботиться обо мне из-за уважения к матери?

Увлекшись, мы налетели на мужчину в строгом костюме у стола с закусками. Он обернулся и посмотрел на нас с прищуром. Его недовольство коснулось меня совсем легко, но я остро осознала, что нахожусь в месте, полным незнакомых людей. Я вспомнила прикосновения журналистов на пресс-конференции, панику в толпе аэропорта, пресловутый бал в Хольц-Линдене. Избегать контактов в торговом центре или магазине вполне естественно, но здесь, когда от тебя ожидают, что ты будешь танцевать, это может показаться странным.

— Тереза, ты устала? — голос Ника прорезался через намечающуюся вату в ушах. Интересно, можно ангажировать на весь вечер только его?

Ник отвел меня к отцу. Вокруг него уже собралась группка мужчин и женщин. Я даже не успела толком их рассмотреть, слыша, как отец произносит мое имя, и почти приготовилась к рукопожатиям, но все покивали мне и снова уставились на отца. Постепенно я расслышала, о чем они говорили. Речь шла о расширении рынка сбыта и спортивных тренажерах. Я вслушивалась с интересом, но тут ко мне подскочил молодой человек, представившийся личным помощником мистера Грэма, и пригласил танцевать. Было неудобно отказывать прямо под носом у всех папиных коллег, поэтому пришлось принять приглашение. Я не знала, кто такой мистер Грэм, наверное, один из тех серьезных мужчин около отца, но его личный помощник был очень мил и обходителен. Позабавило, что он больше хотел понравиться исполнительному директору, а не мне, нервничая и все время бросая взгляды в сторону отца, проверяя его реакцию.

Не успела отзвучать музыка, как ко мне подскочил еще один молодой человек, решительно схватил руку, опалил горячим нетерпением и отпихнул в сторону личного помощника мистера Грэма.

— Мисс Рейнер, неожиданно увидеть вас сегодня. Мы уж думали, вас так и не выпустят из дома. Почему ваш отец передумал? Неужели он удерживал вас насильно? — веселый голос резко контрастировал с фальшивой улыбкой.

Я остановилась и выдернула руку из его хватки. Злорадный интерес и липкое внимание репортера — а это точно репортер — вызвало тошноту. Среди толпы мелькнуло знакомое лицо — один из журналистов с пресс-конференции. Он буравил меня пронзительным взглядом и даже собирался подойти.

— Извините.

Я сбежала в дамскую комнату и сидела там минут