Избранная - Василиса Мельницкая

— Но ведь вы сказали…

— Припугнуть тебя хотела! Чтобы ты глупости перестала делать! — прикрикнула Мара. — Ишь, возомнили себя великими некромантами! Все, проси награду. Второго шанса не будет.

— Я вас больше не увижу?

— Кто знает? — Мара повела плечом. — Я богиня смерти, а не предсказательница. Однажды мы встретимся, но это случится нескоро. Так ты решила, чего хочешь?

— Да, — ответила я. — Вы дали мне второй шанс. Пожалуйста, дайте его Сергею Разумовскому. В этом мире ему не позволят исправить ошибку. Но он… не плохой человек. Пусть попробует снова. Это мое желание.

— Неисправима, — сказала Мара. — Я в тебе не ошиблась. — И закричала, запрокинув голову к небу: — Триглав! Ты слышал⁈ Я тут ни при чем!

Кажется, меня опять использовали?

Мара исчезла, не попрощавшись. Может, оно и к лучшему. Ни к чему мне сейчас прощаться с богиней смерти. Я обнаружила, что стою у крыльца, а рядом — Сава.

— Яра, ты чего? — спросил он. — Смотришь куда-то, не шевелишься…

— Задумалась, — сказала я. — Небо тут звездное, красивое. Засмотрелась и задумалась.

— О чем? — Он обнял меня за талию, притянул к себе.

— О том, что будет дальше.

— Что-то, да будет, — хмыкнул Сава. — Доживем — узнаем.

— И то верно, — согласилась я.

С неба упала звезда. Я знала, что это метеор, космическая пыль, сгорающая в атмосфере. Но желание загадала: дожить и узнать, вместе с Савой, вместе с семьей, вместе с друзьями.

Эпилог

— Бестужев, ты когда на мне женишься? — спросила я в конце второго курса, устав ждать.

— Когда-нибудь, — туманно ответил Сава, благоразумно выставляя щиты.

И правильно сделал, мне безумно захотелось его треснуть. Из-за его предусмотрительности пришлось менять тактику.

— А-а-а… ты передумал… — Я попыталась выдавить слезу.

— Не верю! — Сава обидно заржал.

Я могла бы продавить его щиты, но вместо этого внезапно обиделась по-настоящему. То прохода не давал, то ревновал к каждому столбу, то обещал ждать чуть ли ни вечность, а теперь…

Зря я с вопросами полезла. Матвей узнает — лекцию прочтет, о чести рода и девичьей гордости. Потом вызовет Саву на дуэль — и пристрелит. Потому что стреляет он лучше, чем мой любовник.

А как его еще назвать? Никаких официальных объявлений о браке между наследником рода Бестужевых и сестрой главы рода Морозовых не было.

Поначалу меня не волновал вопрос замужества. Шло следствие по делу Разумовского. Я устраивала Роа в школы, обычную и музыкальную. Навещала с Ваней мать и ее семью. Отбивалась от многочисленных Морозовых, внезапно вспомнивших о своей принадлежности к роду. Ответ у меня был один: «Прошлого не вернуть». Все спасали свои шкуры, бросив семилетнюю Яромилу. А теперь я прекрасно обойдусь и без них.

Только бабушка, вдова дедушки Морозова, попросила у меня прощения. Она давно ушла в монастырь, стала инокиней. А бабушка и дедушка Годуновы, родители мамы, выказали недовольство, когда род возглавил Матвей. Мол, почему не Иван, законный сын их зятя, а какой-то приблудный бастард. Я даже разговаривать с ними не захотела.

А Сава всегда был рядом, даже когда пропадал на службе: помогал, поддерживал, защищал.

Потом Глафира вернулась в школу ведьм, мы с Матвеем, Мишкой и Веней — в академию. Учиться стало еще сложнее. Какие-то предметы мы слушали с общим курсом, но появились и те, что только для эсперов. Полагаю, все преподаватели знали о нашем неспокойном лете. И требовали с нас еще больше, чем с других! Никаких поблажек, одни придирки. Меня гоняли жестче всех. Видимо, беспокоились, что у меня начнется «головокружение от успехов». А какой скандал случился, когда я ушла в Испод прямо с лекции по этическим нормам для эсперов…

Что мне оставалось делать? Так уж получилось, что о казни князя Разумовского я узнала раньше, чем в новостях произнесли короткую фразу: «Приговор приведен в исполнение». Карамелька появилась передо мной с громким воем, перепугав однокурсников. Она сообщала о том, что Тоби ушел в Испод. Вот я и ринулась вслед за Карамелькой.

После смерти хозяина химеры не могут оставаться в нашем мире, они перемещаются на его изнанку. И, как правило, становятся жертвами живчиков. Химерам не хочется жить, это их способ уйти вслед за хозяином. Но иногда они откликаются на зов другого эспера. Я надеялась, что Сергей Львович попросил Тоби присмотреть за Роа, и Тоби вернется, если я его позову. Действовать надо быстро.

Так что я ушла в Испод без разрешения, да еще и при свидетелях.

Нам с Карамелькой удалось вернуть Тоби. Он признал хозяйкой Роа. А мне пришлось держать ответ перед дисциплинарной комиссией, две недели провести на «губе», пропустить занятия, потом догонять, отрабатывать…

Оно того стоило, и ни о каком замужестве я даже не вспоминала.

Я не знала наверняка, исполнила ли Мара мое желание. Но была уверена, что богиня смерти меня не обманула, князь Разумовский не умер, а переместился в другой мир. Я никогда не узнаю, будет ли его новая жизнь лучше, счастливее, чем прошлая. Но не сомневаюсь, что он никогда не повторит своих ошибок. И когда Роа спрашивала, правда ли, что ее папа жив, я абсолютно искренне отвечала: «Да, это правда».

Как оказалось, всё плохое когда-нибудь заканчивается. Жизнь потекла размеренно, я больше не беспокоилась о завтрашнем дне. С тех пор, как Матвей стал Морозовым, дед Шереметев взял его в ученики. Курс «Как управлять родом», по словам Матвея, был жестче, чем дисциплина в военном училище. Зато род Морозовых множил свои капиталы и возвращал былое влияние. В Совет Семи мы с братьями не стремились, дружно решив, что обойдемся без политики. А еще Матвей заканчивал академию, многие предметы он сдал экстерном, и готовился к свадьбе.

Не иначе, как это и сподвигло меня задать Саве дурацкий вопрос о его намерениях. Да еще княжна Эристави то и дело «ненароком» махала у меня перед носом помолвочным кольцом. Мы с Этери так и делили одну комнату в общежитии. И перед сессией я перебралась туда, «подкинув» Ваню и Роа Александру Ивановичу. Этери как раз приняла предложение Степана. Второе, уже не фиктивное. Она излечилась от болезненной влюбленности в Веню, и Степан добился своего.

И Ася выходила замуж за какого-то американца. Она давно вернулась домой, но мы поддерживали связь, на уровне хороших знакомых. Она не держала на меня зла за то, что я приложила руку к падению рода Романовых. Мы поздравляли друг друга с праздниками и время от времени обменивались новостями.

Эта «любовная лихорадка» меня и зацепила. Но