Избранная - Василиса Мельницкая

притянул меня к себе и усадил на колени. Стало мокро. Я, в отличие от Савы, по реке не плыла. Но вместо того, чтобы возмутиться, я положила голову ему на плечо.

— Мне так стыдно, — вздохнула я.

— Почему? — удивился он.

— Я тебя загоняла. И вот…

— Я вроде как твой охранник, — усмехнулся Сава. — Телохранитель.

— Но ведь ты не поэтому помогаешь. Так что моя помощь — ерунда.

— Не ерунда, — возразил он. — Ты всех бросила. И тут, со мной.

— Ой, что теперь с ними сделается? Даже если квартиру разнесут, не беда.

— Ты дверь заперла?

— Мм? — Я посмотрела туда, где недавно сидели Чоко и Карамелька. Пусто. Химеры тактично удалились. — Уверен? Там два эспера и одна ведьма.

— Они ничего не услышат, — пообещал Сава.

Из спальни мы вышли… нескоро. В квартире было тихо, негромкие голоса доносились с кухни. Боня спал в гостиной, завернувшись в персидский ковер. Рядом стоял чисто вылизанный тазик.

— А, вот и вы, — буднично произнесла Глафира. — Садитесь, я вам борща налью.

Ребята подвинулись, освобождая место для нас с Савой.

Роа сидела тут же, за столом. Перед ней стояла тарелка с рисом. Я вопросительно взглянула на Глафиру.

— Не ест ребенок наши борщи, — пояснила она. — Попробовала, не понравилось. Попросила рис.

— Прости, не было времени подготовиться, — сказала я Роа на английском. — Потом расскажешь, что ты ешь.

— Я буду жить с тобой? — спросила Роа.

В английском нет разницы между «ты» и «вы», поэтому я, по умолчанию, слышала «ты». Но она, наверняка, обращалась ко мне, как к старшей.

— Да, — ответила я. — Теперь я твой опекун. Так захотел твой отец.

— Где он?

Этого вопроса я боялась. И знала, что он непременно прозвучит. Как сказать десятилетнему ребенку правду? «Твой отец в тюрьме, он государственный преступник. И вообще, его скоро казнят».

— Сейчас он под следствием, — сказала я. — Позже я тебе все расскажу. Но я еще не представилась. Яромила Морозова. Я жена твоего отца. Фиктивная. Знаешь, что это означает?

— Ненастоящая, — сказала Роа. — Понарошку.

— Да. Но документы настоящие. Я все тебе покажу.

— Позже, — добавила Роа.

— Ты не устала? Хочешь отдохнуть? — спросила я. — Поешь, и я отведу тебя в спальню.

Только сейчас до меня стало доходить, во что я вляпалась. Сказать Роа правду — не самое сложное. Роа из другой культуры. Мы говорим на разных языках. А мне нужно как-то о ней заботиться: кормить, одевать, определить в школу. Как же моя учеба? От императорского титула отделаться проще!

— Не переживай. — Сава тронул меня за плечо. — Справимся.

Я благодарно ему улыбнулась.

Глава 47

Роа поела быстро. По корейскому времени уже наступил вечер, и она сказала, что очень устала. Это понятно, ребенок пережил стресс и резкую смену часовых поясов, климата. Меня саму клонило в сон, сказывалась бессонная ночь, и я попросила сварить кофе. Нам с Савой еще Боню и Веню в Кисловодск возвращать.

Роа я отвела в гостевую спальню. Тоби не отходил от нее ни на шаг. Другие химеры спали, а он сторожил новую хозяйку. Подозреваю, что Сергей Львович решил именно так.

Я взяла из вещей Вани пару чистых футболок, на выбор. Он парень широкоплечий, а Роа маленькая худышка, но сойдет, чтобы поспать ночью.

— Пока так, — сказала я. — Завтра купим все необходимое. Почему ты не взяла ничего из вещей? Мы подождали бы.

— Боялась, что вы исчезнете, — призналась Роа. — И нельзя заходить в спальни во время занятий. Мне ничего не нужно.

— Еще как нужно, — улыбнулась я. — Не переживай, твой отец богат, да и я не бедствую. Обсудим все завтра. Отдыхай.

— Мне можно в ванную комнату?

— Здесь она есть. — Я показала ей дверь. — Там все новое и чистое, можешь всем пользоваться. Тебе помочь?

— Нет-нет, я сама.

— Тогда мойся и ложись. Я рядом. Если что-то понадобится, не стесняйся.

— Яра…

Мое имя прозвучало так: «Йа Ра». Забавно.

— Что?

— Я увижу папу?

Вопрос застал меня врасплох. Разумовский ничего не писал и не говорил о встрече с дочерью. Хочет ли он ее видеть? С одной стороны, уверена, что хочет. Безумно. Ведь ради Роа он такое провернул! С другой, эта встреча должна пройти в тюрьме. Хватит ли у него мужества?

— Не знаю, — честно ответила я. — Папа очень хочет тебя обнять. Но разрешат ли ему… Я обязательно все выясню.

Роа кивнула и ушла в ванную комнату. Тоби лег у двери.

Я вернулась на кухню. Кофе уже сварили, Глафира разливала его по чашкам.

— Чего лица кислые? — спросила я, усаживаясь рядом с Савой.

— В предвкушении, — ответил за всех Мишка. — В новостях, правда, ничего нет. Но мне не верится, что Александр Иванович обо всем не узнает.

— В смысле, не узнает? — фыркнул Веня. — Познакомьтесь, это Роа, дочь князя Разумовского. Нам ее аист принес.

— Ой, можно отбрехаться, что он ее в империи прятал, — отмахнулся Мишка. — Но ведь не поверят.

— А Роа, по-твоему, расскажет, как она жила в деревне под Тамбовом? — съязвил Веня.

— Не пойму я, чего вы спорите? — вздохнула я. — По привычке? Расходитесь по домам, и все. Роа я попрошу сказать, что ее забирали двое, я и Сава. Сав, прости. Но без тебя я не смогла бы…

Я осеклась. На меня уставились с такой обидой, что кожа покрылась мурашками.

— Нет уж, — сказал Мишка. — Вместе ходили, и отвечать вместе будем.

— Угу, — подтвердил Веня.

— Жаль, что я ничем не мог помочь, — посетовал Матвей. — Только лишних проблем добавил.

— А кто фото Пусана принес? — возмутилась я. — А деньги? И вообще! Хватит киснуть. Все молодцы. Без вас я не справилась бы. Так что огромное всем спасибо. И, пользуясь случаем, хочу пригласить всех в гости, на дачу под Москвой. Дату сообщу позже. Отказы не принимаются.

— Чего отмечать будем? — спросила Глафира.

— Окончание… всего этого. Тайны раскрыты, злодеи повержены. Принцесса спасена. Мы нормального отдыха не заслужили, что ли?

— Ты так уверена, что нас не отправят на отдых в соседи к Разумовскому? — усмехнулся Сава.

— Не уверена, — призналась я. — Но предпочитаю думать о хорошем. Ребят, если б вы знали, как я устала жить в ожидании чего-то плохого…

Это вырвалось у меня против воли, я не собиралась плакаться. Я никогда не жаловалась на груз ответственности, что возложили на меня боги, даже иносказательно. Он и сейчас никуда не исчез. Я помнила о том, что должна лишиться какого-то дара. И все чаще думала, что этим даром станет моя жизнь. Мара призвала меня в этот мир, чтобы я восстановила справедливость. Миссия