Избранная - Василиса Мельницкая

— Так радуемся? — предложила я. — Ее не похищали. Нас хотели выманить из страны. Выманили. Но хвоста за нами нет.

Мы проверялись все время, и очень тщательно. Скорее всего, те, кто подбросил письмо, купились на действия Александра Ивановича. Хороший получился отвлекающий маневр.

— Радоваться будем, когда домой вернемся, — сказал Сава. — Нам надо как-то встретиться с Роа. На территорию школы нас не пустят. Прорываться туда тоже не вариант. Придется ждать окончания занятий.

— Еще б знать, когда они заканчиваются, — вздохнула Глафира.

— Там несколько зданий, — добавила я. — Вдруг это школа с проживанием? Тогда Роа не выйдет. Она жила на Чеджу. Если поступила в школу искусств, значит, живет в общежитии.

— Ночью проникнуть в школу будет проще, — успокоил меня Сава. — Навряд ли ее охраняют, как секретный объект. Я сейчас не чувствую никакой магической защиты.

— Ее нет, — согласилась с ним Глафира. — Надо встретиться с нашими. Они где-то с другой стороны.

Пока мы возились с Боней, утро закончилось. Улицы Пусана заполнились людьми. Местные жители не обращали на нас внимания, когда мы проходили мимо рынка Чагальчхи и других оживленных мест, на относительно широких улицах с сувенирными магазинами и кафе. И неодобрительно косились на узких улочках с одноэтажной застройкой. От этого я чувствовала себя неуютно, и от Савы с Глафирой ощущала подобные эмоции.

Если Глафира обращалась с вопросом к кому-нибудь из местных жителей, от нее шарахались, как от чумной. Стоило перейти на английский, и все вокруг становились глухими. Наверное, нужно долго жить в Корее, чтобы проникнуться местным колоритом, полюбить обычаи и понимать жителей.

А в общем… город, как город. Одноэтажные кварталы со старыми домами, панельные многоэтажки, незнакомый говор, запахи рыбы и моря, чего-то жареного, порой жутко вонючего. Богатые машины, бедные кварталы. Сеть из проводов над головами. Вывески чаще на корейском языке, но встречались и на английском.

Я впервые очутилась за границей. И сразу — нелегально. Так что, с одной стороны, изображать любопытную туристку было несложно. С другой, я не могла расслабиться. Впрочем, как и любой из нас.

Кстати, для Тоби пришлось сотворить иллюзорные ошейник и поводок. Едва мы спустились с горы, как на нас набросилась корейская бабушка с требованием «посадить пса на цепь». Лаки Мишка спрятал за пазуху, от греха подальше.

В кафе с собакой нас не пустили. Пришлось искать другое, а Тоби делать невидимым. Встретившись, мы решили дежурить возле школы по очереди, чтобы не маячить там всей толпой. Первыми на улице остались Мишка и Веня. Мы же отправились на поиски кафе с европейской едой. Попробовать местную пищу хотелось, но рисковать мы не могли. Мало ли какое несварение случится. Сергей Львович рассказывал, что тут любят острую пищу.

Корейские деньги принес Матвей. Он сказал, что у деда есть шкатулка, где он хранит наличные из разных стран. То, что оставалось после поездок, мелочь на текущие расходы. Подходящих вон набралось мало, но Матвей прихватил и американские доллары. Он без проблем обменял их на воны по невыгодному курсу, зато без документов.

Мы нашли кафе с бургерами и картофелем фри, и продавец на кассе чудесным образом не оглох от нашего английского. Наверное, привык обслуживать иностранцев.

Следующими на дежурство заступили мы с Глафирой. Мы заметили, что парочки на улицах города почти не встречаются. Парни ходят с парнями, девушки — с девушками. Вроде бы иностранцам можно все, но лишний раз злить местных не хотелось. Тоби я оставила на попечение Савы.

Мы прогулялись по улице, где располагалась школа, раз, другой. С предосторожностями заглянули в блюдечко. Из-за близости Роа оно показывало план школы.

— Смотри, — сказала Глафира. — Она не там, где классы.

— А где? — заинтересовалась я. — Может, в столовой? Время обеда.

— Да если бы… Вроде это подвал.

— Не может быть, — испугалась я. — Ее все же прячут?

Мы позвали ребят. И на коротком совещании решили проникнуть в школу, не дожидаясь ночи. В конце концов, это несложно. Всего-то невидимостью прикрыться, да через забор перемахнуть.

— Поведешься с вами, научишься по заборам прыгать, — пыхтела Глафира.

Мы ей помогали, но она зря прибеднялась. Ведьмы трудностей не боятся.

Дальше — проще. Мы без проблем пересекли стадион перед школьным зданием. И к подвалу подобрались, не обнаружив засады. Точнее, это не подвал, а раздевалка на полуподвальном этаже, пустующая летом.

И заперта она не на ключ. Кто-то подпер ручку стулом.

— Она там? — шепотом спросил Матвей.

— Там, — ответил Сава.

— Одна?

— Одна, если эсперы блок не врубили, — сказал Мишка.

— Нет там никого, кроме нее, — возразила Глафира. — Я иначе людей чувствую.

Наверное, Роа нас услышала, потому что застучала в дверь с той стороны и что-то крикнула на корейском.

— Просит выпустить, — перевела Глафира.

— Все ей покажемся? — спросил Веня. — Не напугаем?

— Мм… Давайте сначала я и Глаша, — решила я. — Но вы рядом. И следите за обстановкой.

— Не учи ученых, — проворчал Мишка.

Странно, но в этой части школы не было решительно никого. Этажом выше кипела жизнь. Где-то играли на рояле. А тут все вымерло.

Я убрала стул, и дверь распахнулась. На пороге стояла Роа. Не такая, какой я себе ее представляла. Разумовский не оставил мне ее фотокарточки. Но я знала, как выглядела ее мать, и пыталась совместить в Роа черты Мин На и Сергея Львовича. Реальность оказалась иной. Роа походила на отца, с поправкой на красоту. Разумовского можно назвать некрасивым, а Роа обладала приятными чертами лица. Белая кожа, двойное веко, как у европейцев. Только волосы, как у большинства кореянок, темные и густые.

Увидев нас, Роа сделала шаг назад. Я почувствовала ее испуг… и надежду.

— Глаша, скажи ей, кто мы, — попросила я. — Скажи, что нас прислал ее папа.

Глафира не успела ничего произнести. Роа моргнула и уставилась на меня. И вдруг спросила по-русски:

— Папа?

Глава 45

— Ты знаешь русский? — изумилась я.

— Чуть-чуть, — с акцентом ответила Роа. — Мама учить. Я пытался сам… — Она вздохнула. — Плохо. Инглиш?

— Да, конечно, — обрадовалась я.

— Английский я знаю лучше, — сообщила Роа. — В школе учат. Так вы от папы? Я вас ждала.

Глафира отступила в сторону. Кто-то из ребят ткнул меня в бок. Верно, надо выбираться отсюда. Но ведь рядом до сих пор никого?

— Ты тут одна? — спросила я. — Кто тебя запер?

— Одноклассницы. — Роа поморщилась. — Да, одна. Тут только меня ненавидят.

— Так, если ты ждала…

Я протянула ей половинку монеты на раскрытой ладони. Роа сняла с шеи цепочку с другой половинкой монеты, приложила к моей. Монета вспыхнула