Избранная - Василиса Мельницкая

Я хотела попрощаться с друзьями, провести с ними хотя бы один хороший день. Дача под Москвой, доставшаяся Ване в наследство от деда — подходящее место.

— Роа что-нибудь рассказала? — спросила я, быстро меняя тему.

— Рассказа-а-ала… — протянула Глафира. — Из нее слова лишнего не вытянешь. Оно, конечно, понятно… Куча незнакомых людей, чужаков…

— Кое-что все же рассказала, — возразил Матвей. — Полагаю, подробности Яра узнает позже, когда Роа освоится.

— Давайте без подробностей, — попросила я. — Хоть что-нибудь. Как она в Пусане оказалась? Где ее опекуны?

— Роа унаследовала дар бабушки, матери князя Разумовского, — сказал Веня. — Музыкальный дар. У нее абсолютный слух. Но она не поет, а играет на скрипке. Поэтому она смогла поступить в школу искусств в Пусане.

— Втайне от опекунов, которые заставляли ее работать в лапшичной, — добавил Матвей. — Прошла отбор на Чеджу, и когда пришли документы от школы, опекуны не смогли отказать.

— Роа не хотела с ними жить, — сказала Глафира. — Они ее били, держали за прислугу.

— Как князь доверил дочь таким людям? — удивилась я. — Может, Роа придумывает?

— Нет, она не обманывала, — вмешался Мишка. — Нас сложно обмануть.

— Князь никогда не видел дочь, — сказал Веня. — По словам Роа, после смерти матери к ней пришел кто-то из старых знакомых отца, отвез на Чеджу, проинструктировал. Опекунам платили деньги за Роа, и она это знала. Но они ее обманывали, во многом отказывали. Наверное, им удалось обмануть и этого старого знакомого. А князь, понятное дело, не мог проверить, как живет его дочь.

— Других родственников у Роа нет? — спросила я. — Ведь ее мать из Сеула, кажется.

— Родители Мин На отказались от дочери, когда она вышла замуж за русского, — сообщил Матвей. — Вычеркнули из семейного реестра… или как там у них это называется… И потом, у родных Роа могли найти. Кто-то же знал о ее существовании.

— Да, знали, — согласилась я. — Ванда, любовница князя, создавала ложный след. Письмо могла подбросить она.

— Ой, да неважно, кто, — сказал Мишка. — Настоящие чертежи нужно передать государству, тогда и охота за ними будет идти на другом уровне. И без нашего участия.

— Страшное оружие, — усомнилась я. — Стоит ли? Может, уничтожить?

— Тогда на Ваньку охотиться будут, — сказал Сава. — У него они в голове. Тебе оно надо?

— Пожалуй, ты прав, — согласилась я. — Отдам Александру Ивановичу. Пусть засекречивает и охраняет.

— А в школе Роа одноклассницы заперли. — Матвей вновь заговорил о Роа. — Она призналась, что давно ждала посланца от отца. Проговорилась какой-то подруге. А та предала, растрепалась всем. Вот ее и заманили на тот этаж, там во время занятий нет никого.

— Это у них там так издеваются над теми, кого ненавидят, — добавила Глафира. — Поубивала бы!

— За что Роа ненавидели? — спросила я.

— За то, что не кореянка. За то, что бедная. У нее даже инструмента своего нет, — сказала Глафира. — Школа бесплатная, опекуны девочку и спихнули. Но родители платят… что-то типа благотворительных взносов. За Роа никто не платил.

— Хорошо, что мы уже дома, — мрачно произнесла я. — Узнала бы о всем этом там, прокляла бы этих опекунов так, что…

Глафира взглянула на меня с уважением.

— Угу. — Сава кивнул. — Ты ж мало законов нарушила, надо еще один.

— Вот я и говорю, хорошо, что не знала, — возразила я.

— Яра, а эти опекуны… Им ведь сообщат, что Роа пропала? — спросил Веня. — Ее начнут искать. И как бы… найдут здесь.

— Роа не будут искать, — сказала я. — Разумовский и это предусмотрел. Опекуны будут получать ежемесячное пособие, если умолчат об исчезновении Роа. И лишатся его, если девочку начнут искать. Так что в школе они скажут, что забрали Роа, а на острове — что она в школе. Или, может, в Сеул уехала учиться.

В дверь позвонили. И тут же заколотили так, что я невольно поежилась.

— Кажется, он в ярости, — сказала я, уверенная, что к нам явился Александр Иванович.

— В ярости. — Кивнул Веня, прислушиваясь. — Только не он, а она. Это кто-то незнакомый.

Мы высыпали в прихожую.

— Открывайте! — кричали за дверью. — Это соседка снизу! Вы нас затопили!

— Ловушка? — неуверенно спросил Мишка. — Яра, не открывай.

— Она дверь снесет, — возразила я.

— Я пойду к Роа, — сказал Матвей. — Вдруг там кто через окно лезет, пока эта внимание отвлекает.

Я просканировала пространство за дверью. Кроме одной разъяренной женщины, никого не почувствовала. Посмотрела на Глафиру, та отрицательно качнула головой. Может, правда, трубу прорвало?

— Открываю, — сказала я шепотом. — Все готовы?

— Давай уже! — прошипел Веня.

Я щелкнула замком и толкнула дверь.

Глава 48

— Вы что ж творите? — возопила соседка, пытаясь прорваться в квартиру. — Воду перекройте! Немедленно! Приличные, вроде, люди!

И правда, соседка, без обмана. Мы сталкивались в парадной, даже здоровались. Немолодая, но энергичная женщина, крашеная блондинка, она напоминала мне стареющую балерину. Наверное, из-за осанки и особенной походки с идеально прямой спиной и танцевальным выворотом стопы. Но мы не были знакомы, и я не знала ее имени.

Сейчас волосы у соседки стояли дыбом, во взгляде плескалось отчаяние, к виску прилип кругляш от огурца. Маску она делала, что ли?

Парни умело теснили соседку к двери, не позволяя добраться до меня. Я выглядывала из-за их спин, но меня тут же задвигали обратно.

— Вы не волнуйтесь, сейчас разберемся, — уговаривала я соседку. — Если течь по моей вине, оплачу ремонт. В каком месте течет?

— В ванной комнате! — прорыдала соседка. — Я там недавно плитку поменяла! В дальней!

Дальней ванной комнатой я называла ту, что располагалась возле гостевой. То есть, там, где сейчас Роа.

Я рванула туда через гостиную. Чуть не упала, зацепившись ногой за хвост Бони. Дракон проснулся и обиженно поинтересовался:

— У-у-у?

— А-а-а! — донеслось из прихожей.

Догнавший меня Сава сообщил на бегу, что соседка упала в обморок, услышав рев химеры. Глафира приводит ее в чувство, но он велел ей не торопиться. А Мишка и Веня охраняют дверь.

Мы вместе ворвались в гостевую спальню. Дверь в ванную комнату была закрыта. Матвей стоял рядом с ней и уговаривал Роа выйти. Рядом с ним сидел Тоби и нервно скулил.

Заметив, что одежда Роа и футболки Вани лежат на кровати, я сообразила, что при парнях она дверь не откроет.

— Замрите и отвернитесь. Тоби, цыц! — прошипела я. И постучала в дверь. — Роа, это я, Яра, — произнесла я громко. — Открой, пожалуйста.

До меня донеслись приглушенные рыдания.

— Роа, солнышко, я не буду тебя ругать. Если прорвало трубу, надо закрыть вентиль. Впусти меня, пожалуйста.

— Не прорвало, — проплакали за дверью.

— Роа, пожалуйста, открой. — Я махнула