Офицер строгого режима - Ольга Тимофеева

Идти к ней - значит, признать, что не прав. А как не прав, когда прав? Дети же ещё?!

Я так и не вижу пока решения проблемы, чтобы с этим к ней идти. Двоих детей под одной крышей, тем более что они нравятся друг другу, я держать не могу.

К тому же Люба категорически против Василисы. Вообще, против любой женщины рядом со мной.

Получается, ради Василисы мне надо вернуть дочь бывшей жене?

Нет. Дочь ради женщины я не отдам.

Обе они мне дороги и любимы.

Хотя такими темпами Люба сама от меня сбежит. Последний раз я закрутил гайки на максимум. Пока Люба на больничном, я отвез ее к моим родителям в деревню. Пусть подостынет. И телефон забрал, чтобы мыслей не было дурных.

После этого, может, и не вернуться уже ко мне.

- Илья Романович, здравствуйте.

Окликает со спины знакомый голос.

Оборачиваюсь.

Денис.

Чайка дергается к Графу, подпрыгивает и становится на задние лапы, опираясь на Графа.

- Привет, - протягиваю ему руку, по-мужски пожимает в ответ.

А мама сказала, что гуляла. Это Вася, что ли, отправила? Вряд ли.

Отстегиваю Графа, Денис - свою Чайку.

- Идите, побегайте.

- А наша собака беременна, - ошарашивает Денис.

- Да ладно, не от моей же?

- А я не знаю, я не следил за ними.

Да, наследил ты, брат. Смотрю на задницу своего пса, гуляющего впереди с болонкой.

- Да не, не может быть. Он, смотри, какой крупный, а она мелкая.

- Узнаем, когда родит.

- М-да… С нас, конечно, взятки гладки. Только ждать, когда родит. Ну, если надо что-то ей, там, для беременных, говори, помогу.

Идем по дороге за ними.

- Илья Романович, я хотел поговорить с вами. Но если мама узнает, что я сам к вам пришел, оторвет голову.

Даже так?

- Как мама?

- Да… никак. Лежит с Чайкой, ничего не делает. Раньше хоть ходила на массаж к вам, какой-то был у неё смысл. Теперь… А Люба как?

- Нормально. Так что с мамой?

- Не знаю, не говорит ничего, лежит и…

- И что?

- Она меня убьет за этот разговор.

Блядь.

- Что с мамой?

- Плачет.

Твою мать. И спрашивать как-то, из-за чего, - буду выглядеть дурак дураком.

Надо идти к ней мириться, а то лежит там, накручивает себя.

- Злится на меня?

- Думаю, да.

- Денис, извини, - прокашливаюсь, - за то, что сказал тогда. На парковке. Я не считаю тебя каким-то… - подбираю слово и сам злюсь, что вообще приходится подбирать. - Не считаю плохим парнем. И не считаю, что ты хотел навредить Любе.

- Я просто подхватил ее.

- Знаю.

- И поцеловала она меня сама.

- Вот эту часть мог не уточнять.

Он краснеет.

Мальчишка ещё совсем.

Хороший, злой, растерянный мальчишка, который пытался удержать мою дочь на руках, пока мы, взрослые идиоты, орали друг на друга.

- Я все равно должен сказать, - продолжаю. - У меня одна дочь. И когда с ней что-то происходит, я иногда становлюсь гиперзаботливым отцом.

- Я заметил.

- Денис, ей нет восемнадцати. И… ей учиться надо, у неё спортивная карьера, и я не хочу, чтобы ее кто-то обидел.

- Я не собирался ее обижать, мы дружим.

- Видел я, как вы дружите.

- Она у вас классная. Мне последнее время с Любой интереснее, чем с приятелями. Так что она на меня хорошо повлияла.

- Денис, давай по-взрослому.

- Давайте.

- Мне нравится твоя мама, и я бы даже хотел с ней жить.

- Но…

- Но, во-первых, у меня есть дочь, которая не принимает рядом со мной никого, кроме матери.

- Я не против вас.

- Спасибо и на этом. А во-вторых, даже если бы мы съехались, то… Слушай, ну мы с тобой не маленькие дети. Раз уж вы сдружились с Любой, то все равно это переросло бы во что-то большее, а она ещё маленькая. Ей нет восемнадцати. И только через два года будет.

- То есть мне два года ждать?

- Как минимум. Денис, я пока думаю, что делать. Вариант, что мы будем жить вчетвером, я однозначно не рассматриваю. Тебя мы никуда убрать не можем из этой ситуации. Чтобы быть с твоей мамой, мне надо Любу вернуть ее маме. Потому что она Васю признавать и жить с ней не хочет. Ну и ты с ней под одной крышей не будешь. Дело в возрасте Любы. Я знаю подростков: запреты не остановят, а под одной крышей вы быстро зайдете слишком далеко.

- То есть, когда ей будет восемнадцать, то можно будет?

Я шумно вздыхаю. Понимаю, что когда-то надо будет разрешать, но пока я не готов, и даже в восемнадцать будет сложно принять.

- Хотя бы так, да.

- Я могу все решить, - вскидывает подбородок.

- Ты? Как?

- Но вам надо будет уговорить маму, что это нормальная идея.

- Что за идея?

- Мне все равно не нравится там, где я учусь, - говорит он. - Юридическое. Это мама хотела. Ну, она не давила так прям, но… ей казалось, что это нормально. Надежно. А мне там душно.

- Почему?

Он пожимает плечами.

- Там все как будто по бумаге. Чужие слова. Правильные названия того, что уже случилось. А мне нравится, когда что-то происходит здесь и сейчас. Живые люди. Движуха. Когда надо быстро думать. Делать. А не сидеть над кодексами сутками.

- Кодексы тоже нужны.

- Знаю.

- Без них можно быстро вляпаться.

- Стены рисовать хочешь?

- Граффити? Нет, это для души. Я так подумал, что всю жизнь стены красить я не хочу.

- Я твоей маме давно уже говорил, что ты растешь без отца, тебе нужен хороший пример для подражания, чтобы с дисциплиной. Но, если честно, меня как воспитателя она воспринимать не будет. Скорее будет злиться, что я тебя дрессирую. А так - полиция, армия, СОБР.

- Она меня туда не пустит.

- В полиции есть экспертные направления. Работа с подростками. Психология в системе. Медиа при силовых структурах. Спорт. Инструкторская работа. Криминалистика, если у тебя глаз есть.

- Все веселее, чем сухие законы. И… я готов выбрать такую специальность, чтобы там учиться на месте.

- Твоя мама точно на такое не пойдет.

- Ну вы же